Трудный выбор

– Рома, а как ты всё себе представляешь? Тебе три года учиться, я только поступила.

– Но ты будешь моей женой, проблем с переводом не будет. Здесь тебе дадут общежитие.

– Вот это будет семья: ты в казарме, я в общежитии. Ну просто идеальная семья.

– Но мы не потеряем друг друга, будем вместе.

– Мы ещё так молоды, мне только семнадцать, по закону ещё рано заключать брак… Давай всё же не будем торопиться. Я буду писать тебе письма, ждать твои. Ещё и телефон есть. Зачем торопиться?

– Боюсь, что потеряю такую девушку.

– Ну зачем ты так?

– Ладно, – он вдруг решительно схватил её руку, потащил за собой. – Пойдём.

– Куда? Я не хочу в кино.

– Я тоже.

Зелёный сквер, куда Роман привёл Веронику, с белоствольными молодыми берёзками, стройными тополями порадовали и удивили девушку. Здесь всё напоминало о доме, родном городе. Знакомая до боли природа была вокруг, за тысячу километров от родины.

– Удивительно как-то. Ехали сюда – всюду степь, без конца и края, ничего другого, только суслики выглядывают из норок, бедная природа, грустные пейзажи, а в городе столько зелени…

Сквер был на набережной, и соединение водной естественной могучей по размаху стихии и богатой растительности среди жилых кварталов создавали красивые виды и пейзажи.

Рома, видимо, не случайно взял с собой фотоаппарат. Вероника позировала, то обнимая берёзку, то спрятавшись в тени тополя, голубых елей.

– Ты уедешь, только это и останется.

– В парке было немноголюдно. Они нашли тенистую деревянную беседку.

Казалось, она давно в одиночестве ждала их. Это небольшое сооружение, что напоминало игрушечный домик, который плохо защищал от ветра и дождей в непогоду, был хоть каким-то укрытием от редких в будний день прохожих.

Они надолго застывали в поцелуе, делились секретами, ловили и запоминали взгляды, улыбки, жесты, звуки, голоса, фразы и слова, чувствуя, но не зная, что это последняя возможность быть так близко, рядом.

– Ты знаешь признание Пушкина?

– Нет, мне как-то не встречалось.

– Кажется, лучше нельзя сказать. Двести лет прошло, многое изменилось, а чувства всё те же, и жизнь сердца человека не подвластна никаким законам.

Я вас люблю, хоть я бешусь,

Хоть это труд и стыд напрасный

И в этой глупости несчастной

У ваших ног я признаюсь.

Мне не к лицу и не по летам,

Пора, пора мне быть умней,

Но узнаю по всем приметам

Болезнь любви в душе моей.

Стихотворение было большим.