Дорога к себе

Столовая была объединена с кухней и гостиной – общая площадь около сорока квадратов. Все помещение было в светлых тонах. С одной стороны был вход в дом со стеклянной дверью, с противоположной стороны французские окна в пол и выход на хозяйскую веранду. То есть гости и хозяева могли отдыхать одновременно совсем не мешая друг другу. Справа от входа была кухонная зона, расположенная буквой п, шкафы в тесно зеленом цвете контрастировали с белыми стенами. Обеденный стол был большой и круглый, гости сидели на удобных стульях-креслах.

Зону гостиной от кухни отделял большой диван, он стоял спиной к кухонной зоне. На стене висел огромный телевизор, в остальной аппаратуре Алена не разбиралась.

– Какая прелесть! – воскликнула Алена, – Сто лет не ела окрошку!!! Холодненькая!!!

– А я не ем окрошку… – изрек Виктор.

– А салатом? – улыбнулась Наталия, – квас отдельно налить? Заправить сметаной или майонезом?

– Салатом ем, с майонезом.

– Спасибо, – сказал Захар, – очень неудобно вас напрягать.

– Мне не сложно, – улыбнулась хозяйка.

После окрошки была рыба, на гарнир запеченные на гриле овощи.

– Кому чай, кофе? – спросила Наталия.

– Чай! По такой жаре? – удивился Виктор

– А я с удовольствием, – сказала Алена

– И я, – поддакнул Захар.

Весь обед Сергей молчал и в разговор не вмешивался, да разговор за столом особо и не клеился. После обеда он договорился с гостями показать им ближайшие магазинчики и кафе.

Когда мужчины ушли, женщины переместились на кухню.

– Наташ, дай я хоть посуду вымою.

– Не, сейчас очищу ее и в посудомойку. И мы с тобой еще по чашечке чая с пироженкой, – заговорщицки засмеялась она, – я же вкусняшку купила, твои любимые корзиночки. А мужики перебьются, на них не рассчитывали.

Женщины устроились за мини- барной стойкой с левой стороны кухни, пили чай с пирожными и болтали.

– Рассказывай, что у тебя приключилось?

– Знаешь, Наташ, рассказать сложно. Я, наверно, это еще не «переварила», чтобы чувства свои передать. Все так быстро случилось.

Сын просто убил. Наверно он эту девочку очень любит, раз так решил поступить.

– Нет, Аленка! Ты его избаловала очень. Все для Пашеньки, все для маленького. Мальчик здоровьем слабенький: это ему нельзя, то ему нельзя. И все ему купить надо. Мама перебьется, папа переживет. Ален, не обижайся, ты его сама таким сделал. Прости.

– Я это не отрицаю. В любом случае, я сама виновата. И в ситуации с Борькой виновата тоже. Я же его забросила совсем.