Мегамагия. Ада. Шаг к Посвящению. Узнай всё, что посмеешь. Ощути Силу.

 – Ее тем более нельзя отпускать, раз она теперь все знает! Скоро она научится пользоваться своей силой, и тогда…

– Она все знает из-за вашей ошибки, – резко сказал Платон Сергеевич. – Мы и раньше отпускали их. Пока она не причинила никому вреда, мы не можем трогать ее. Это дискредитирует нас всех и навсегда. Мы и так зря согласились на это знакомство.

Его почти угрожающий жест заставил Петра промолчать, а триумвир повернулся к Павлу и спросил:

– Павел, я уже понял твою точку зрения – она совпадает с моей.

Павел опустил глаза, боясь встретиться с направленным на него ожидающим взглядом, и негромко сказал:

– Я еще ничего не успел почувствовать. Но она не совершала зла.

– Видите, видите?! – снова взвился Петр. – На нее даже хлороформ слабо подействовал – быстро оклемалась! В первый раз такое вижу! А как она себя вела? Почти не боялась, хоть и была на волосок от гибели. Немногие из них способны на такое – только самые сильные и наглые!

– Но на это способны и обычные люди, не лишенные мужества, – заметил Платон Сергеевич.

Пристыженный Петр замолчал. Триумвир сделал паузу и сказал:

– Выпустите ее и отвезите домой. Павел поедет с вами.

– Вы не доверяете мне?

– Я всегда доверял тебе, Петр. И надеюсь, так будет и впредь, – мягко ответил Платон Сергеевич.

Когда раздраженный Петр скрылся за дверью, Триумвир покачал головой и печально заметил:

– Давно я не видел его таким.

– Вы ведь понимаете, что для него значит это дело, – примирительно сказал Павел. – Все его друзья погибли, пытаясь нейтрализовать ее отца – Дитриуса.

– Но ведь столько лет прошло…

– Для него сейчас все ожило вновь. Вы знаете, он честный человек, просто…

– Я знаю, – перебил Платон Сергеевич. – И в его словах есть истина. Я сам мучаюсь вопросом: не совершаем ли мы очередную ошибку.

Зрачки Павла расширились, он даже слегка отшатнулся:

– Но… мы не можем…

– Ты повторяешь мои слова, – успокоил его триумвир. – Я рад, что наши принципы укоренились в твоем сознании так же глубоко, как и в моем. Ваш с Петром отец был славным бойцом, но я горжусь, что воспитал тебя достойным Адвокатом.

– Я тоже горжусь, что вы сравниваете меня с собой, – просто ответил Павел.