Чумовая дамочка

У Вовки не отпросишься, больничные у нас не принимаются, а прогулять нельзя: у меня последнее предупреждение, правда, уже год, а может, больше.

– А кто этот Сашка? – хмуро поинтересовалась Зойка.

– Сашка? – Людка вроде бы удивилась. – Так… живет у меня… из местных, я клиентуру имею в виду. У нас ведь знаете небось, кто пасется… Вообще-то Сашка парень неплохой, но как напьется, крыша у него едет, и тогда хоть святых выноси…

– А пьет часто? – не унималась Зойка.

– Да считай, каждый день, – нимало не печалясь, ответила наша наставница и отправилась в зал показывать, какие столы придется обслуживать нам с Зойкой.

Зал не был особенно большим, его недавно отремонтировали, при этом попытались придать некий аристократический облик, в основном выразившийся в позолоте стеновых панелей и огромных кольцах для салфеток. Деньги вложили немалые, а особого толка я в том не видела. Вместо линолеума, как в прежние годы, под ногами поскрипывал паркет, тусклый, с потрескавшимся лаком и весь какой-то неухоженный.

В общем, как был Славка бестолковым парнем, неспособным сделать ничего путного, таким и остался. И тут уж, как говорится, ничего не поделаешь. Однако это я нанималась к нему на работу, а не он ко мне, и выходило, что если ума у Славки мало, так у меня его еще меньше.

– А ты с Владом любовь крутишь? – неожиданно спросила Людка. Я, занятая своими мыслями, не сразу поняла, кого она имеет в виду.

– С Владом? – переспросила я, а Зойка нахмурилась.

 – А, да. Крутила. Давно. Еще в школе.

– Так он тебя лет на пять старше, – не поверила Людка, девка она была любопытная.

– На четыре, – поправила я. – Это я в школе училась, а он, конечно, ее уже закончил, когда мы эту самую любовь крутили…

– Ага, – кивнула она и вознамерилась задать еще вопрос, но тут в зале появился Владимир Юрьевич, и ей пришлось заткнуться.

Первый наш рабочий день прошел спокойно, особого наплыва посетителей не наблюдалось. Народ вел себя тихо, и, вопреки нашим ожиданиям, буйных типов, вроде Людкиного Сашки, который по пьянке любил лишать зубов своих подружек, не обнаружилось.

Кстати, сам Сашка, парень лет тридцати, бритый, с перебитым носом и золотыми зубами по всему фасаду, появился часов в девять, приняв покаянный вид, несколько минут разговаривал с Людкой, а потом устроился за столом в углу, где каждый свой вечер проводил сухонький старичок с насмешливыми глазами по имени дядя Миша.