Детектив на пороге весны

А что, думаю, не дать? Не дам, думаю, так они еще, черти, сами за ними полезут! Ну, они набрали яблок в эти рюкзаки свои страшенные и дальше пошли. К нему, видно.

– Юра, – распорядилась Анфиса, – нужно выяснить, какие именно пионеры приходили к Петру Мартыновичу и зачем! Наверное, для этого вам придется съездить в школу.

Юра кивнул, как бы признавая за ней право распоряжаться.

– А дверь? – задумчиво спросила Марфа Васильевна сама у себя. – Дверь почему была открыта? Кого он мог впустить и когда? И почему на ночь глядя? Или он впустил днем?

– Нет, не получается, – тоже задумчиво сказал Юра, – если днем, то как он оказался в постели? Да еще в пижаме?! Вряд ли он пустил кого-то на ночлег.

Как правило, у него никого никогда не бывало, если мы… не ошибаемся. Если он, допустим, встал и открыл дверь, то вряд ли его удалось бы так просто задушить. Если человек не спит, он должен сопротивляться, когда его душат, правильно я понимаю?

– Ну, если только он не мечтает, чтобы его задушили, – невозмутимо заявила Марфа Васильевна.

 – Клавдия Фемистоклюсовна, поставили бы вы чаю, право слово! Самовар совсем холодный!

– Конечно, поставлю. Господи, и печенье! Я же печенье испекла! Что ж вы молчите, Марфа Васильна, если вы этим печеньем всю плешь мне проели, когда я пекла-то! Вредно для фигуры, потолстеем! Подождите, подождите, ребята, не пейте холодный и без печенья!..

Она подхватила самовар и, громко топая, умчалась на кухню.

Бабушка вытащила из портсигара следующую сигарету.

Анфиса соображала.

– Юра, а во сколько вы вчера выпустили Грега?

Грег – московская сторожевая со слоновьими лапами и медвежьей башкой – содержался в вольере на той стороне сада, которая была обращена к реке. Выпускать его днем было опасно и незачем, потому что, при всем своем дивном добродушии и повышенной пушистости, он готов был кого угодно на участок пустить, но уж точно никого не выпускал, пока Юра ему не приказывал выпустить.

Однажды, вернувшись из Москвы, он застал на усадьбе небольшую обезумевшую толпу совершенно разных людей.

Возглавлял ее Иван Иванович Калитин, заскочивший на полчаса и застрявший до позднего вечера. Почтальонша Курочкина, принесшая с почты кипу журналов, подозрительный тип в холщовых брючках, который притащился вместе с почтальоншей и был пущен на участок по недосмотру Клавдии Фемистоклюсовны. Тип утверждал, что он агитатор кандидата в депутаты Елкина.