Детектив на пороге весны

– Как?! Почему?!

– Потому что у меня была такая работа. Думаете откуда Иван Иванович меня взял?.. Кстати, на крышке погреба капель воска нет, вы заметили?

– А почему вы перестали работать ментом?

На этот вопрос он не ответил. Свесив голову, он смотрел вниз, в подпол, водил лучом по ровным рядам банок.

– Здесь закуски на много лет вперед. Если еще и самогоночка есть…

– Почему вы ушли из милиции сторожить чужую дачу?

– И грибы! Как вы думаете, если я притащу домой банку с белыми, Клавдия меня убьет на месте или будет долго пытать?

– Вам в детстве никто не говорил, что воровать нехорошо?

– Так они все равно все пропадут, а мы… под водочку…

– Вас уволили за пьянство?

– Анфиса, – он выпрямился и все-таки посветил ей в лицо, потому что она ему надоела.

 – Я не хочу об этом говорить. Хотите узнавать – узнавайте. Я вам помогать не буду.

– Вы что, застрелили напарника? Или соседского мальчишку-хулигана? Или вашу жену взяли в заложницы и вы не смогли ее спасти?

– Света там действительно нет, между прочим.

И запах странный.

– А если я у Ивана Ивановича спрошу?

– Надо туда спуститься. Держите фонарь.

Анфиса взяла у него фонарь, стала на колени и тоже свесилась головой вниз.

В подполе оказалось просторно и холодно, как бывает только под землей. Воздух был довольно влажный, спертый, и пахло на самом деле какой-то химией.

Ряды банок уходили за горизонт – огурцы, помидоры, перец. Грибы стояли отдельно, на широкой полке, все пронумерованные по годам и месяцам.

Петр Мартынович был исключительно аккуратным человеком. Видимо, он даже пыль с них стирал, потому что банки сверкали, как недавно вымытые. Анфиса повела фонарем и обнаружила бутыли, которые стояли на цементном полу. Некоторые были темного стекла, а другие прозрачные. Видимо, голубая мечта бывшего мента Юры Латышева – самогон. На горлышки темных бутылей были надеты воздушные шарики разной степени надутости, а светлые были заткнуты чистыми тряпицами.

– А окорока? – вдруг спросил Юра у самого ее уха. – Еще должны быть окорока, свешивающиеся с крюков!

– И еще неощипанные фазаны и зайцы, – поддержала его Анфиса, – как на фламандском натюрморте.

– Куда вашим фламандцам до запасливого русского мужичка!

– Это точно.

Он вытащил из-за ремня снятый со стены портрет, пристроил его на пол и вдруг лег на живот, подтянул рукав и зачем-то сунул руку в щель между бревнами.