Детектив на пороге весны

Она на раскопках, кажется, в Сирии. Она ведь в Сирии, да?

Мика вздохнула и кивнула.

Женщины умеют вздыхать так, что этот вздох может означать решительно все. Из Микиного вздоха следовало, что она любит отца, но сознает, что жить с ним абсолютно невозможно, и еще она сознает, что он гений, а гениям прощается все.

– Ты зайдешь ко мне? Впрочем, мне нужно готовиться к ученому совету, а я толком не знаю, состоится он или нет!

Отец говорил так не потому, что не хотел ее видеть, а потому, что понятия не имел о такте, и это тоже всегда ему прощалось – гений, гений!.

.

– Если тебе нужны деньги, то я готов…

Мика вдруг пятнами покраснела, словно отец сказал какую-то непристойность, схватила его за руку – как за галстук, – уволокла в кабинет, успев напоследок крикнуть Певцову, что она к нему зайдет, и Валентин остался в приемной вдвоем с секретаршей.

Секретарша, помедлив, стыдливо потянула к себе «Новый мир», а заместитель директора большими раздраженными шагами вышел в коридор.

Под дверью маялся пожилой «молодой специалист», который пристал к нему словно банный лист, и пришлось потратить на него еще минут двадцать.

К тому моменту, как в его собственной приемной появилась Мика, Валентин был основательно раздражен.

Его приемная была вполне современной, стильной и не слишком вызывающей. Черная мебель, белые стены, легкие телефоны. И Маша, секретарша, была дорогостоящая и сдержанная, как из журнала.

Мика его секретаршу невзлюбила. И недаром. Под настроение Валентин Дмитриевич с ней спал, делал ей подарки, возил в рестораны.

Маша была ему как будто… ровня, в отличие от Мики, которой он просто пользовался. Маша изо всех сил делала карьеру, а Валентин Дмитриевич уважал такое… служебное рвение. По его мнению, достойными людьми были только те, кто, цепляясь зубами и ногтями, медленно, но верно полз вверх, не останавливаясь ни перед чем.

Какая разница, как именно сделана карьера? Хоть бы и в постели! В конце концов, такой способ ничуть не хуже любого другого.

С ним Маша немного ошиблась.

Валентин-то отлично знал, что никуда продвигать ее не станет, а она этого не знала, и он чувствовал себя немного виноватым.

Надо потом куда-нибудь ее пристроить. Поспособствовать. Порекомендовать. Он так и сделает, если у него будет время.

Не будет – пусть справляется сама.

Маша пропустила Мику в кабинет и секунду постояла, ожидая указаний относительно кофе, но Певцову не хотелось унижать ее. О его связи с Микой она, конечно, знала.