Детектив на пороге весны

Генеральный директор подхватил стул, поставил его в центр кухоньки, кивнул в неопределенном направлении и исчез за дверью.

Анфиса с Натальей посмотрели друг на друга.

– Ужас какой-то, – задумчиво сказала Анфиса. – Во что мы ввязались?!

– Да ничего страшного, – пробормотала Наталья неуверенно. – А что?.. Приключение.

– Вот только приключений нам и не хватает, – язвительно произнесла Анфиса. – Надо бабушке позвонить, вот что!

– Слушай, а я завтра никак не смогу с тобой пойти. К нам должна мать Виктора прийти.

– Нет уж, матушка, – сердито заявила Анфиса, – это ты меня втравила, значит, со мной пойдешь! Никуда не денешься! Тем более болезный наш с тебя глаз не сводил!

– Да ладно!

– Не ладно!

Наталья подумала, а потом повторила с удовольствием:

– С меня? Глаз не сводил?

– Ну конечно. Я же вижу, Наташка!

– Да ничего ты не видишь!

– Я не слепая! У него на лице все написано!

Наталья еще немного подумала, а потом вдруг стала бешено шарить по карманам халата.

– Где мой «Ксеникал»? – завопила она. – Мне надо срочно принять таблетку!

В обед вдруг заявилась бывшая жена, чего он никак не ожидал.

В приемной сильно шумели водители, и он несколько раз выходил и орал на них, чтобы они перестали вопить. Они переставали, но ненадолго, хотя старались, это он понимал. Водители хорошо к нему относились, считали за «своего», в отличие от зама, который был «дипломированный менеджер» и считать безграмотного начальника «за своего» решительно отказывался.

В конце концов Илья заорал, что сейчас же всех уволит, если они сами не разойдутся, потому что у него куча дел и сегодня он намерен сидеть допоздна, и Гена, один из водителей, быстренько вытолкал всех в коридор. Но минут через двадцать они снова набились. В приемную их тянуло как магнитом. Собственно, тут их было два – магнита, имеется в виду. Секретарша Раиса и телевизор, разорявшийся в красном углу. Раиса телевизор не выключала никогда.

Секретарша заглянула к нему в кабинет, когда он как раз просматривал бумаги, а это занятие он ненавидел.

Еще он думал о том, какую глупость сделал, что ввязался в историю с этими аптечными девицами. Кроме того, голова болела ужасно и было как-то гадко, как будто стыдно, что у него так болит голова. Он не признавал никаких таких «тонкостей».

Как она может болеть, думал он, морщась от боли, когда она – кость?!

– Илья Сергеевич, к вам Марина Николаевна приехала.