Эксклюзивный мачо

– Вот что, Петр Викентьевич, перегородки здесь тонкие, если вам вдруг что-то покажется странным или подозрительным, постучите в стену, и без стеснений. Договорились?

– Честное слово, мне очень стыдно. Это как-то совсем не по-мужски.

– А вы наплюйте и помните, что я на работе.

– Значит, вы тоже заметили? – перешел он на шепот, нервно косясь на дверь.

– Что заметила? – нахмурилась я.

– Что-то назревает. Некоторая напряженность…

– Напряженность, пожалуй, присутствует, – согласилась я, чтобы не разочаровывать его.

 – Если хотите, можете ночевать здесь.

– Спасибо, – растерялся он. – Я и так злоупотребляю вашей добротой.

Петр неловко попятился и вышел из каюты. Я поднялась и заперла за ним дверь, легла и попыталась уснуть. Кондиционер шумел, окно было закрыто, но в каюту доносились голоса с палубы. Значит, еще не разошлись. Я честно попыталась уснуть. За перегородкой ворочался Петр, похоже, тоже не спал. Через час мне стало ясно, что уснуть не удастся.

Я поднялась, решив закурить, делать этого в каюте не хотелось.

Я вышла, набросив халат на плечи. С кормы доносились пьяные голоса. Я немного прошлась и осторожно выглянула, надеясь, что меня не увидят. В свете китайского фонаря я разглядела Анну, которая казалась почти трезвой, Веру с бокалом в руках, а рядом с ними Лапшина и Никифорова. Значит, Лапшин покинул жену и решил продолжить веселье. Анна что-то сказала, и все четверо дружно захохотали.

– Тише, – шикнула Вера, – мы мешаем людям спать.

– В такую ночь спать грех, – сказал Никифоров, понижая голос.

Они заговорили шепотом, я прошла на нос яхты, сквозь стекло увидела одного из мачо, он нес вахту. Закурила и тут же пожалела об этом.

– Выкуренная на ночь сигарета – верная дорога к раннему старению, – глубокомысленно изрекла я, выбросила сигарету за борт и немного постояла, пялясь на звезды. Из головы не шли слова Анны. Любопытно, что она имела в виду? Похоже, девушка собралась замуж. За одного из присутствующих? Тогда угрозы довольно бестолковы.

Если же она имела в виду кого-то другого, не понятен ее интерес к Райзману. «Пьяный бред», – решила я в конце концов и отправилась спать. Очень скоро выяснилось, что уснуть так и не удастся, и я, закинув руки за голову, предалась праздным мыслям.

В три часа ночи никакие мысли не радуют. Злясь на себя за то, что согласилась на эту поездку, я подумала, что не худо бы выпить чего-нибудь покрепче, авось и усну.