Деньги для киллера

Стоило мне надеть что-нибудь романтическое, Сонька начинала фыркать, да и сама я, убедившись в том, что выгляжу принцессой из сказок Гофмана, вновь облачалась в деловой костюм. А вот Сонька могла носить что угодно, ей всегда все было к лицу. Волосы у нее темные, глаза зеленые, словно у кошки, и улыбка – до ушей.

Не знаю, что заставляет меня терпеть ее столько лет. Сама она объясняла это подсознательным чувством вины. (Сонька часов по десять в день смотрит телевизор и так поднаторела в психологии, что спасу нет.

) А дело в том, что ее дед по отцу был евреем и погиб во львовском гетто. Когда моя подружка считала, что это выгодно, она запросто могла прикинуться еврейкой, хотя из всего, касающегося этого библейского племени, знала только название древней столицы – Иерусалим да пару бытовых анекдотов про Абрама и Сару. В общем, если верить ей, выходило, что я искупаю вину своего деда перед Сонькиным. Насколько мне было известно, все мои родственники в то время пребывали гораздо северо-восточнее города Львова, причем и не по своей воле, но мою подружку это заботило мало. Не знаю, как насчет вины, но действовала она на меня, словно удав на кролика, что позволяло ей подолгу жить в моей квартире, оставлять пятна на моей одежде и стаптывать мои туфли.

Теперь должно быть ясно, почему я так обрадовалась очередной Сонькиной фантазии: провести лето в деревне. К несчастью, в деревушке у пенсионера Николая Максимыча имелся телефон, старики вокруг одинокие, рядом летняя дойка, вот телефон лет пять назад и поставили.

Не будь я законопослушной гражданкой, давно бы повредила кабель…

Возвращаюсь к ее срочному звонку.

Я тяжко вздохнула, а Сонька спросила как-то вяло:

– Это ты или не ты?

– Ну, я. Как там дела у русской аристократии?

– А мне откуда знать?

– Что ж так?

– А вот так. Меня сейчас занимают другие мысли. Вот, к примеру, для чего мы пришли в этот мир?

– Ты прямо сейчас хочешь это выяснить? – поинтересовалась я. Сонька обиженно засопела.

– Дура ты бесчувственная.

У меня депрессия.

– Не знаю такого слова.

– Все ты знаешь.

– Слушай, а кто за звонок платить будет? Ты ж собиралась экономить.

– Ты самый близкий для меня человек. Я нахожусь на грани…

– Отойди от нее в сторонку, – мне стало стыдно, и я, сменив тон, спросила: – Чего у тебя?

– Славка – подлец…

– А, про Славку я все знаю.

– Нет, не все, – разозлилась Сонька, – приезжай, поддержка нужна.

– Приеду, – вздохнула я, – в пятницу.