Детектив на краю лета

Вы разве не видите?

– С чего вы взяли, что она хорошая? – грубо спросил Степан Петрович. – Ты что за ухо держишься, дочка? Болит?

Таше не понравилось такое обращение – вот совсем не понравилось!

– Ничего не болит, – сказала она довольно резко. – Я не понимаю, почему мы сидим и ничего не предпринимаем.

– Владимир Иванович сейчас к капитану сходит, капитан к пристани в Мышкине полицию вызовет, – Степан вздохнул, – а тебе бы к врачу сходить, ухо показать.

В это время на палубе возник Владислав – немного помятый, но источающий жизнелюбие и запах ландыша, заглушивший даже запахи реки.

– Моя спасительница! – вскричал он издалека, завидев Ташу. – Моя царица небесная! Ангел-хранитель мой!

Он пробежал по палубе к дамам, сделал движение пятками, словно собираясь щёлкнуть каблуками, смазанно поцеловал ручку Наталье Павловне, а к Ташиной приник надолго.

Поверх его головы, причёсанной волосок к волоску, Таша посмотрела на Наталью. Та сочувственно пожала плечами.

– Где это вы пропадали всё утро, Владислав? – спросил Степан Петрович неприятным голосом. – Не видно вас, не слышно.

– Отдыхал, – объявил Владислав, оторвавшись от Ташиной ручки, и осмотрел присутствующих. Им всем сообщение о том, что он отдыхал, должно было доставить удовольствие, он был в этом уверен. – Отдыхал после… я даже не знаю, как это назвать… после смерти. Я же почти умер! И если бы не Наташенька!

Таша за один день уж и позабыла о том, что она Наташенька!

– Как же вас за борт-то повалило? – продолжал Степан Петрович всё тем же неприятным тоном.

– Прогуливался, – не моргнув глазом сообщил Владислав. – На верхней палубе никогда не бывает толчеи, а я толчею не выношу, просто терпеть не могу! Я собирался смотреть, как наш, так сказать, «Мери Квин» будет шлюзоваться. С верхней палубы наблюдать – одно удовольствие! И вот… так получилось.

– Как получилось-то? – не отставал Степан Петрович.

– А потом я уже лечу в воду! – Владислав развёл руками. – Загадка! Сам не понимаю!

– Загадочная загадка, – согласился Степан. – Почему на помощь-то не позвал, мужик? Не заорал?

Тут Владислав весь съёжился, как будто его стегнули плетью, втянул голову в плечи и закрыл глаза.

– Страшно вспомнить, – сказал он. – Не могу.