Бочка но-шпы и ложка яда

Разумеется, я имею в виду лицо, а не безбрежные телеса. Она была значительно моложе Скворцовой, на пухлом лице ни единой морщины, глаза большие, нос крупный, впечатление портили лишь губы: слишком маленькие для ее лица, они придавали ей капризное выражение. Она всегда ходила в брючных костюмах с неизменной желтой брошью на груди, огромный скарабей был под стать бюсту.

Аглая дважды выходила замуж, но каждый раз неудачно. Оба ее мужа, кроткие, забитые существа, никакой памяти в умах и сердцах окружающих не оставили.

У Аглаи был сын, который жил в Америке и в Россию возвращаться не собирался. Комплекцией он удался в отца, матери едва дотягивал до плеча и страшно ее боялся.

– Не возражаешь, если я займусь его архивом? – закончила она весьма деловито.

– Боюсь, ты опоздала. Я уже дала обещание, – ответила я.

– Кому?

– Серовой.

– С какой стати? – не поверила Аглая. – Зачем ей архив Бориса? Да она всю жизнь презрительно воротила нос, стоило кому-то при ней заговорить о нем.

– Вот уж не знаю.

Она задумала написать его романизированную биографию.

– Светлая память Бори в беллетристике? Да ты с ума сошла. – Аглая схватила меня за руку, я ее тут же выдернула, но все равно некоторое время потрясала рукой, дабы вернуть ей подвижность. Хватка у Аглаи была железная.

– Не могу же я ей запретить? – пожаловалась я.

– Еще как можешь. По крайней мере, к архиву ее подпускать никак нельзя.

– Пусть копается. – Ни за что! – рявкнула Аглая, чем здорово меня напугала.

 – Единственный человек, способный рассказать миру, какое он был сокровище, – это я.

– Хорошо, копайтесь обе. Мне что, жалко?

– Ты просто невыносима, – скривилась Аглая, готовясь опять зареветь. – Рукописи отдает Скворцовой, архив Серовой. Подумай о муже, – взвыла она, но на этот раз впечатления на меня не произвела.

– Ты сама сказала, Борису все равно. – Подозреваю, ей очень хотелось огреть меня чем-то тяжелым, к примеру своим кулаком, но тут появилась Наталья, и мысли о членовредительстве Аглае поневоле пришлось оставить.

– Лариса Сергеевна, опять гости, вы встретите или мне?

– Кто приехал? – спросила я.

– Полынина с мужчиной, должно быть, ухажер.

– У этой одно на уме, – пробормотала Аглая. Первую супругу Артемьева она ненавидела даже больше остальных своих сокурсниц. Думаю, не могла простить ей, что Артемьев, будучи молодым и неблагоразумным, выбрал ее, а не Аглаю. – Лучше уйду, – заявила она, а я пошла встречать гостей.