Чудо в пушистых перьях

Сашка засмеялся, а я, подумав, спросила: – Сашка, когда ты меня в квартиру вносил, мужика на нашей кухне не заметил?

– Мужика? – поднял он брови. – Нет. Я в кухню не заглядывал, но свет там горел, это точно. А что за мужик? – спросил он, но в этот момент из подъезда вышла Нинка в компании молодого человека в джинсах и темной футболке. Молодой человек был высок, худ, бледен, тоже в прыщах и почему-то казался смертельно больным. Круги под глазами, запавшие щеки и даже ярко-красные прыщи на фоне сероватой кожи прозрачно намекали на какую-то хворобу, затаившуюся в его организме.

Впрочем, несмотря на худобу, в парне чувствовалась сила, и двигался он не без изящества. В общем, вопрос о заболевании оставался открытым.

Нинка села в машину, но ее спутник за ней не последовал. Захлопнул дверь, помахал ей, улыбаясь, такси плавно тронулось с места. Мы двинулись за ним, дождавшись, когда парень скроется в подъезде.

– Куда теперь? – полюбопытствовал Сашка.

– За ними, – пробормотала я.

– Понятное дело, – кивнул сосед. – Только предупреждаю сразу: бензина надолго не хватит, видишь, лампочка горит.

Лампочку я, конечно, видела и затосковала, а ну как правда бензин в самый неподходящий момент кончится? Но волновалась я напрасно, вскоре стало понятно: Нинка возвращается домой. Такси нырнуло в подворотню, мы следом, и через минуту я уже видела Нинку, входящую в наш подъезд.

Не дожидаясь, когда машина остановится, я распахнула дверь и заорала: «Стой!» Нинка вздрогнула и бросилась бежать, но ключи у нее были в сумке, потребовалось время, чтобы извлечь их, а этого времени мне хватило, чтоб настигнуть ее.

– Будешь говорить? – рявкнула я, хватая ее за локоть.

– Отстань, дура, – завопила Нинка на весь подъезд. – Чего тебе надо? Я сейчас милицию вызову.

Упоминание о милиции произвело на меня самое удручающее впечатление.

Действительно, вызовет Нинка милицию, и они, чего доброго, решат, что я своего покойника на соседку сваливаю, то есть свою вину, конечно.

Локоть ее я выпустила и миролюбиво предложила:

– Ты только ответь: жив он или нет.

– Конечно, жив, – кусая губы, сказала Нинка и перешла на шепот: – Жив. Человек он в городе очень даже известный, не могу же я налево-направо трепать его честное имя…

– Вот оно что, – вздохнула я.