Моя любимая стерва

– Тогда возвращайся и живи, где тебе положено.

– А ты?

– А я буду ночевать в гостинице.

– Тогда я не смогу тесниться, то есть жить, в то время как ты…

– Мы можем жить там вместе. Не забывай, что в доме два входа, мы даже никогда не встретимся.

Пока я обдумывала, как сказать «да» с минимальным ущербом для своей гордости, Лилька рявкнула:

– Ни за что! – Рявкать она умеет, все сидящие в зале вздрогнули, словно по команде, и испуганно повернулись, а Лилька перешла на шепот: – Ни за что…

– Тебя-то кто спрашивает? – вздохнул Максим.

– Она моя лучшая подруга, – ткнув в меня пальцем, сказала Лилька. – И я не позволю превращать ее в безропотное создание, лишенное чувства собственного достоинства… – Подружка минут десять распиналась в том же духе, а я смотрела на скатерть и думала о своем доме.

– Ты его не продашь, – сказала я, как только Лилька заткнулась.

– Продам, – нахмурился Максим. – У меня уже и покупатель есть.

– Кто? – дружно ахнули мы.

– Черноусов, – ласково ответил Максим, а я позеленела от возмущения: Черноусовы были нашими извечными недругами.

Что до самого Черноусова, так мне безразлично, где он и что он, но его мадам неизменно действовала мне на нервы. Крашеная стерва, которой давно стукнуло сорок, а она все прикидывалась тридцатилетней, писала маслом дурацкие картины, которые пыталась всучить всем, кто вовремя не проявил должной бдительности, считала себя интеллектуалкой и на этом основании вечно задирала нос. А однажды назвала меня «милочка». Я в ответ стала называть ее «дорогушей», и вскоре мы стали злейшими врагами. Муж ее руководил крупным банком, и она дважды смогла нанести мне серьезный удар. Сначала явилась на прием в диадеме с двенадцатью бриллиантами, а потом муж подарил ей «Лексус», в то время единственный в городе.

Конечно, я очень быстро оправилась от удара и смогла ответить по достоинству, но все равно такое не забывают. И вот теперь эта мерзавка будет жить в моем доме.

– Ты с ума сошел? – сурово сказала я, глядя в небесно-голубые глаза мужа.

– Мне не нужен этот дом, – скривил он презрительно губы, разумеется, из чистого упрямства. – Хочешь, живи в нем, не хочешь – я его продам.

– Хорошо, – улыбнулась я, призвав на помощь все свое мужество. – Продавай.

Лилька жалобно ойкнула и съездила мне ногой по щиколотке, я улыбнулась еще шире, а Максим начал покрываться пятнами.

– И продам.

– Э-э, – вмешалась Лилька. – Давайте не будем спешить в этом вопросе.