Мой любимый киллер

 – Смотри не опоздай… – И добавил: – Я могу поклясться собственным здоровьем: твой сын жив, и ты его скоро увидишь, если, конечно, очень постараешься. А начнешь хитрить – он умрет вторично, на этот раз по-настоящему.

С этими словами он направился к двери, Коротышка бодро вскочил с кровати и неожиданно мне подмигнул, верзила предусмотрительно распахнул дверь перед своим хозяином, а я сказала:

– Можно вопрос? Как вы меня нашли?

– Прошлой зимой твоя тетка получила письмо…

Было дело. Тоска замучила, и я написала тетке от имени своей одноклассницы: мол, беспокоюсь, как дела и все такое.

Ответа не получила, зато, как выяснилось, здорово прокололась. Толстяк мне улыбнулся, и все трое удалились.

Я схватила со стола чашку и запустила ее в дверь.

– Это неправда, – вцепившись в спинку стула, сказала я. – Это не может быть правдой, я сама видела…

Но фотография лежала на столе, и повзрослевший на два года Ванька улыбался мне, сидя за столом с листами бумаги и карандашом в руке. «А вдруг правда?» – жалобно подумала я и заплакала от бессилия.

Дверь скрипнула, Райка Бякова, на удивление трезвая, сунула голову в мою комнату и спросила шепотом:

– Кто был-то?

– Так, друзья, – шмыгнув носом и поспешно отворачиваясь, ответила я.

– Как же, друзья. Век бы таких друзей не видеть, а этот маленький – чисто упырь, аж дрожь берет, прости господи…

Утром я поднялась очень рано, отправиться в путешествие я решила налегке, но кое-какие вещи собрать все-таки стоило. Пассажир без багажа всегда вызывает подозрение.

Хотя вчера гости покинули меня в полном составе, я сильно сомневалась, что окажусь совсем без присмотра. А мне предстояло кое-что сделать без ведома хозяев. В семь я уже стояла возле дверей почты. Коллеги, в основном молодые женщины, на работу частенько опаздывали. Сегодня я этому очень порадовалась. Поздоровалась с уборщицей и прошла к своему столу. По дороге на работу ничего подозрительного за своей спиной я углядеть не смогла, но это вовсе не значило, что за мной не следят.

Почту следует покинуть немедленно, а главное – незаметно. Прикрыв дверь в нашу комнату, чтобы уборщица ненароком чего не увидела, я прошла в служебное помещение. Здесь в стене находилось окно для приема корреспонденции, выходившее во двор. Большим его не назовешь, но пролезть можно, по крайней мере, я на это очень рассчитывала. По желобу, обитому жестью, я подобралась к окошку, открыла его и, быстро оглядевшись, выбросила сумку.