Неутолимая жажда

Павел, отстранив его, влез в машину, наклонился к Олегу, закрывая его своей спиной.

– Он мертв, – мрачно сообщил Павел, вновь оказавшись рядом со мной.

– Мертв? – бестолково повторила я. – Надо вызвать «Скорую»…

– Марина, он мертв уже несколько часов. Поверь, мне доводилось видеть трупы… к сожалению.

– Как же его угораздило? – покачал головой Николай. – Может, правда с сердцем неладно или еще чего…

Поза Олега вовсе не напоминала позу человека, которому внезапно стало плохо. У него был телефон, он мог бы позвонить.

Мне или в «Скорую»…

– Надо полицию вызывать, – вздохнул Павел и достал мобильный.

Он отошел на несколько шагов в сторону, а я забралась в машину под недоуменным взглядом Николая. Конечно, Павел был прав. Мне в своей жизни тоже приходилось видеть трупы: Олег мертв. Живой человек даже в коме выглядеть так не может. Дрожащими руками я ощупала карман его ветровки и нашла выключенный мобильный. Я включила его, телефон работал, следовательно, его именно отключили, зарядки хватило бы еще надолго.

Больше ничего в кармане не было. Открыв переднюю дверь, я переместилась в кресло водителя. Рядом лежала сумка Олега, я проверила ее, потом бардачок. Карта исчезла.

– Что ты ищешь? – спросил Павел, подходя ко мне. У него, как и у Николая, моя бурная деятельность вызвала легкий шок.

– Здесь должна быть карта, я не могу ее найти.

– Карта? – он вроде бы не мог взять в толк, о чем я.

– Карта, где отмечено местонахождение дольмена, который он искал.

 – «И который наконец-то сумел найти, – мысленно добавила я. – После чего умер. Может человек умереть ни с того ни с сего?»

Я в этом очень сомневалась и теперь знала точно: два этих события, находка и смерть, связаны самым непосредственным образом. Мы знали, что рискуем, но все оказалось куда опаснее.

Наверное, с точки зрения мужчин, я походила на внезапно спятившую от горя. На самом деле я никогда еще не была так собранна и, как ни странно, спокойна. Самое страшное уже произошло, я чувствовала скорее усталость и вместе с тем решимость.

Внезапная смерть Олега была свидетельством того, что мы на правильном пути. Теперь мне предстоит идти по нему одной. Вот и все. Можно вопить в голос и кататься по земле от отчаяния, но ничего изменить нельзя. Где-то на небесах решили так, а не иначе, и мне ничего не остается, кроме смирения. Расходовать силы следует экономно.

– Он мог потерять ее, – заметил Павел с сомнением.