Осенняя коллекция детектива

Что еще понадобится? Лекарства? Спиртное? Бинты?

Он достал узкий термос, вылил в него остатки чая, навалил сахару, завернул крышку и поболтал.

Когда он вышел из кухни, одетый и с рюкзаком, Нутэвэкэт был уже на ногах. Кружка и прекрасная английская серебряная сахарница стояли на шкуре.

– За упряжкой умеешь бежать?

– Умею.

– На обратном пути придется. Собаки троих не потянут.

– Как ты ее нашел?

– Радио слушал, – ответил Нутэвэкэт, пожалуй, весело. – Ты же по радио сказал, что женщина пропала! А я в тундре утром следы видел.

– Какие следы?

– Вездехода. Их метель замела маленько, только я все равно след вижу. За сопкой землянка есть, на берегу. Там летом живут городские браконьеры, икру в бочках солят. Стланик примят, ветки отогнуты. Женщина там.

– Откуда ты знаешь, что она жива?

Нутэвэкэт удивился:

– Слышал, однако! Двигается. И печка топится.

Вся упряжка эмоций Олега Преображенцева потянула так, что чуть не сорвалась с привязи.

Лиля в землянке топит печку?! Этого не может быть.

Человек из тундры все перепутал. Возможно, там действительно засели какие-то браконьеры, отшельники или черные старатели, моющие на Чукотке золото, но только не Лиля Молчанова!

Нутэвэкэт счел нужным объяснить:

– Сам к ней не пошел. Напугаю еще больше! Она, однако, не по своей воле в тундру пошла. Тебя не испугается, ты для нее свой.

– Откуда ты знаешь, что не по своей воле?

Его собеседник посмотрел на него, кажется, с сожалением.

Я думал, что ты умнее, вот как Олег понял его выражение лица. Я думал, ты не до конца тангитанин. А ты такой бестолковый.

– Я видел следы. Я слышал звуки, – повторил он терпеливо, как маленькому. – Вездеход проехал. Вездеходу, однако, в это время года там делать нечего! Потом человек прошел. Другого человека тащил. Потом вездеход ушел. На нем один человек ушел, а другой остался! Ты по радио сказал – женщина из города пропала. Я радио очень уважаю. В тундре все уважают.

Я подошел к землянке, послушал. Там женщина. Печку топит. А раз печку топит, сразу не замерзнет. Кровью не пахнет, значит, не ранена. Однако, идти надо. Ночью дуть сильно будет, а завтра пурга уйдет.

Олег кивнул.

Собаки лежали во дворе, свернувшись, похожие на снежные холмики. Завидев хозяина, стали подниматься и отряхиваться.

– Хорошая упряжка, – похвалил Олег.

Этого требовала вежливость.

– Жаловаться нельзя, – согласился хозяин.