Осенняя коллекция детектива

– Неудобно, когда на ноги льется кипяток, вот это неудобно! Таня, где у нас виски, помнишь, в прошлом году Миша Касьяненко привез с материка? Мне просто необходимо для поправки нервов! Они в чудовищном состоянии! Фельдшер Щупакин в восемьдесят восьмом уверял меня, что нервные клетки не восстанавливаются, и был абсолютно прав! Нужно перестать нервничать и приспособиться, утверждал фельдшер Щупакин. Сам он совершенно приспособился, но в скором времени помер от белой горячки.

Таня, ну, где тот виски, за который я только что говорил?!

– Сейчас, Левушка!

– Все хорошо? – вдруг спросил Лева у Лили и пристально посмотрел ей в лицо. – Или все плохо?

– Да нет, – сказала Лиля. Ей показалось, что спрашивает он вовсе не о потопе и стиральной машине. – Подумаешь, труба лопнула. Ничего особенного.

– Труба как раз и не думала лопаться. Труба как раз стоит на своем законном месте как вкопанная! А сорвало окаянный шланг.

– Лева, я сколько раз говорила…

– Сколько раз ты говорила, столько раз я слышал!

– Они опять придут, тунеядцы эти, ты опять им будешь платить, а они…

– Таня, я уже встал на путь исправления. Ну, по одной!

Лева Кремер с силой выдохнул как полагается и одним глотком махнул из стакана виски, налитый Таней.

– И вам сегодня положено, – и он опять погрозил Лиле пальцем, – или вас всю ночь будет мутить от запаха этого треклятого жира, а оно вам надо? Что делать?! Чудесное средство, без него пропадешь! Но амбре, конечно… Хотя с другой стороны – и амбре!.

. Идеал недостижим! Или да? Лечит, но воняет! А бывает и так, что не воняет, но и не лечит.

Лиля влила в себя виски. Горло обожгло, слезы выступили на глазах.

– Ну, ну. – Лева похлопал ее по плечу. – Таня, дай ребенку закусить или ребенок сделается пьяный, а мы за ним ответственные!

– Даю, даю!.. И супчику даю, и гуляшик, и вот здесь еще оленинка, жаренная с лучком! Левушка, ну что ты сидишь без дела! Налей девочке еще чуточку для аппетита!

…Часов в двенадцать совершенно разомлевшую, пригревшуюся и счастливую Лилю проводили спать.

Пристраивая ее под роскошную пышнотелую перину, Таня приговаривала, что вот и слава богу, сейчас поспишь хорошо, а утром все пройдет, утро вечера, как водится, мудренее и еще что-то такое же бессмысленное и утешительное.