Овечка в волчьей шкуре

Темнота, ни один фонарь не горел. Возле тротуара стоял «КамАЗ» без габаритных огней. Скорость у тебя была приличная… О господи, Аня, это так ужасно. От удара тебя выбросило в окно, тебя нашли в нескольких метрах от машины. Ко всему прочему, ты упала затылком на высокий поребрик, отделяющий тротуар от проезжей части. Это чудо, что ты осталась жива. Мы с папой каждый день благодарим бога.

– Мама, это точно?

– Что? – растерялась она.

– Все действительно так и было?

– Деточка моя, это случилось в трех шагах от нашего дома.

– Мама, прости, прости, пожалуйста.

Она немного помолчала, затем сказала:

– Мне еще очень больно, как будто это случилось только вчера… Аня, почему ты заговорила об этом? Разве ты сама не помнишь, как возвращалась домой? Почему такая странная фраза: точно ли была авария?

Я прикусила язык. То, что я абсолютно ничего не помню о своей прошлой жизни, мы с Андреем решили держать от родителей в секрете.

– Я просто неправильно выразилась. Я была у врача, меня беспокоит, что я не могу забеременеть, и я подумала…

– Анечка, все будет хорошо, поверь мне, главное, ты жива и здорова. Хочешь поговорить с папой? Правда, он только что прилег…

– Не тревожь его. Просто передай ему от меня привет.

– Конечно. Как у вас с Андрюшей? Все хорошо?

– Да.

– Тебе очень повезло с мужем.

– Мама, ты разыскала Лиду? (С Лидой мы вместе учились в институте, о ней я тоже узнала от мужа.)

– Я звонила, мне сказали, что она вышла замуж за военного, и они уехали куда-то на Север.

– Кто-нибудь из школьных или институтских друзей звонил?

– Нет, деточка. Ты же знаешь, как бывает, у всех своя жизнь, свои заботы…

Мы простились. Я закусила губу и несколько минут пялилась на телефон, затем вновь сняла трубку и позвонила в бухгалтерию Горводоканала.

– Бухгалтерия.

– Извините, мой муж работает у вас в охране. Вы не могли бы сообщить, какая у него зарплата?

– Оклад охранника семьсот шестьдесят рублей, – коротко сказала женщина и повесила трубку. Цифра вызвала у меня шок. Конечно, я не ожидала, что муж получает сумасшедшие деньги, тем более что он сам подсмеивался над своей работой и называл себя не иначе как сторожем.