Овечка в волчьей шкуре

– Есть новости?

– Пока нет… – Я неожиданно смутилась, отвела взгляд. Андрей повернулся, весело подмигнул и поцеловал меня в висок.

– Все будет хорошо, – сказал он уверенно.

– Врач то же самое говорит…

– Вот видишь.

Мы въехали во двор и вскоре тормозили у подъезда. Лифт не работал, бегом мы поднялись на второй этаж, Андрей распахнул дверь, втолкнул меня в прихожую и торопливо обнял.

– Я соскучился, – сказал он с улыбкой.

– А как же пельмени? – усмехнулась я.

– Ну их к черту…

– Андрюша, мне делали пластическую операцию? – спросила я, торопясь приготовить ему бутерброды.

Он пил кофе из большой чашки, одновременно стараясь попасть ногой в ботинок.

– Что? – спросил он.

– После аварии мне делали пластическую операцию? – Голос мой дрогнул, и взгляд я отвела, хотя изо всех сил старалась, чтобы вопрос прозвучал как бы между прочим.

– Пластическую операцию? – Андрей выглядел озадаченным. – После операции у тебя на лице оставалось несколько шрамов, их убрали.

Я не знаю, можно это назвать пластической операцией?

Он оставил в покое ботинок, вернулся в кухню, швырнул в мойку чашку и обнял меня за плечи.

– Почему ты спросила?

– Я очень изменилась после операции?

Он пристально смотрел мне в глаза, словно хотел прочитать мои мысли.

– Что случилось? – легонько тряхнув меня за плечи, спросил он.

– Ничего, Андрюша, в самом деле ничего.

– Тогда откуда вдруг этот вопрос?

– Не знаю, – соврала я, неизвестно чего испугавшись.

 – Иногда мне кажется, это вовсе не мое лицо.

– Чепуха. Что значит – не твое?

– Ты не ответил на мой вопрос: я очень изменилась?

– Стала еще красивее, вот и все.

– Я очень изменилась? Поэтому у нас нет ни одной фотографии?

– О господи, Аня, у нас нет фотографий, потому что они были в контейнере, я тебе сто раз рассказывал…

– Извини, – пролепетала я. – Бутерброды готовы.

– К черту бутерброды. И что это за дурацкое «извини»?

– Я вижу, не стоило мне спрашивать… Пожалуйста, прости меня… Представляю, как тебе надоели мои вопросы и… – Слезы брызнули из моих глаз, и я пробормотала отчаянно: – Я ничего не помню.

Я совершенно ничего не помню, так не бывает, Андрюша.

– Тихо, тихо, тихо, – зашептал он, прижимая меня к груди. – Ты все вспомнишь, это вопрос времени. Ты обязательно все вспомнишь. Ты говорила об этом с врачом?

– Я хотела, но… все это так по-киношному, точно мелодрама какая-то, я ничего ему не рассказала.