Предчувствия ее не обманули

Какую сумму вам предложили за дом? – тон ее вновь стал деловым, и смотрела она решительно.

– Двести тысяч, – неохотно ответила Женька.

– Друг Олега Евгеньевича заплатит двести пятьдесят, – сказала она, глазом не моргнув. Женька кашлянула и заявила с томлением:

– Я подумаю.

– Да что тут думать, – вдруг повысила голос девица, впечатление было такое, что она все это время терпела из последних сил, и вдруг терпение лопнуло. – Вам дают двести пятьдесят тысяч за древнюю развалюху.

– Подумать никогда не лишне, – вновь влезла я.

 – Тем более что продать его Евгения Петровна все равно сможет только через полгода.

– Хорошо, – резко выдохнула Софья Ивановна. – Думайте на здоровье сколько хотите. А пока вам ничто не мешает сдать его, скажем, на четыре месяца. Мы можем составить соглашение прямо сейчас. – Она полезла в сумку, покопалась в ней нервно и выложила на стол пачку тысячных купюр. – Здесь двадцать пять тысяч, – сказала она. – Дороже свою дачу вы не сдадите. Согласны?

Мы с Женькой быстро переглянулись, я едва заметно покачала головой, и подруга ответила:

– Не вижу смысла торопиться.

– Он может найти другой дом, и вы лишитесь денег, – ответила Софья Ивановна.

– Что поделать, – пожала Женька плечами. – Мне проще его продать.

– Я же вам предложила двести пятьдесят тысяч. Сделку можно оформить позднее, а пока он там поживет…

– Хорошо, хорошо, – закивала Женька. – Я подумаю и вам сообщу.

– Когда вам позвонить? – едва сдерживая злость, спросила Софья Ивановна.

– Я вам сама позвоню, – ответила Женька. – Оставьте ваш номер телефона или номер Олега Евгеньевича.

Софья Ивановна дернула плечом, полезла в сумку, потом, словно опомнившись, сказала:

– Записывайте. – И продиктовала номер мобильного. После чего поднялась, кивнула и бросилась к двери, будто за ней черти гнались или ей в туалет срочно понадобилось.

– Что скажешь? – с преувеличенным спокойствием спросила Женька.

– Дай-ка свой мобильный, – вместо ответа попросила я.

Женька протянула мне телефон, я нашла недавнюю запись «Руднева Софья Ивановна» и нажала кнопку вызова. Подруга с интересом наблюдала за моими действиями.

– Да, – услышала я женский голос и сказала:

– Простите, Софья Ивановна, это Анфиса Львовна. Дело в том, что вы забыли пудреницу.

– Что? Какую пудреницу? Кто это?

– Анфиса Львовна, – повторила я.

– Простите, но я вас не знаю.

– Мы только что с вами расстались.