Разрушительница пирамид

– Я месяц как идиот таскаюсь с дурацкими цветочками, то в театр, то в филармонию… не трахнулись ни разу, а я терплю, потому что влюбился, как пацан…

– Дело совершенно не в этом, – выглянув из-за букета, сказала я. – Сегодня я была у следователя… в общем, он сказал, бизнес твой криминальный и, по его мнению, твое место в тюрьме.

– Ага, разбежался. Пусть докажет, деятель хренов… Тебе-то какое дело до моего бизнеса? – зашипел он чуть громче, но тут вдруг приуныл, наверное, вспомнил о моем недавнем подвиге – разоблачении очередных мошенников.

– Сережа, прости меня, пожалуйста, – заныла я. – Но нам действительно лучше расстаться.

– Не знаю, что тебе наговорил это дурак-следователь. Короче, выброси все это из головы, никто меня не посадит, мы будем жить долго и счастливо. Между прочим, я сейчас церковь восстанавливаю по благословению нашего владыки… – похвастал он.

– Это еще хуже, – вздохнула я.

– Что?

– Ты из тех людей, которые считают: караются не преступления, а промахи.

Говоря попросту, не пойман – не вор. А по мне, вор – все равно вор, как ни крути. И с господом ты пытаешься наладить взаимовыгодные отношения: «Я тебе церковь, боже, а ты меня от тюрьмы спаси». Я пойду, ладно? – спросила я, приподнимаясь.

– Откуда ты такая свалилась на мою голову?! – рявкнул он, и я испуганно села на место, но тут же вскочила: – Сережа, ты же понимаешь, мы не подходим друг другу.

– Да пошла ты, идиотка, мать твою! – вновь рявкнул он, и я сочла, что самое время смыться.

Сергей продолжал орать, а очередной букет полетел мне вдогонку.

Я вновь бросилась к Олеське, где прорыдала двое суток, в большой жалости к себе и огромной обиде на судьбу, которая сначала поманит, а потом покажет фигу.

Но на этом ничего не закончилось. Серега искренне верил, что, если мужик нравится женщине, ей абсолютно все равно, чем он занимается. Короче, мой отказ у него в голове не укладывался, и он в чем только меня не обвинял. Быстро перешел к оскорблениям, называя меня то бессердечной куклой, то подлой сучкой (а это-то к чему?), и успокаиваться не собирался.

Напротив, интерес ко мне набирал обороты. Он звонил, дежурил возле моего дома, писал мне в соцсетях, откуда я тут же ретировалась, и конца этому не предвиделось. Сначала мне пришлось пожить у мамы, от нее перебраться к Олеське, а потом и к Кирюхе, о существовании которого Серега не догадывался и оттого обнаружить меня там не сумел.