Уходи красиво

Хоть я и заверила Ирку, что вернусь, но в глубине души в этом сомневалась и мысленно прощалась со своей прежней жизнью. Прощалась с легкой грустью, потому что шесть лет, проведенные здесь, были вполне счастливые, и вместе с тем… теперь я могла честно признаться самой себе: эти годы были годами ожидания, вот только я понятия не имела, ожиданием чего.

Звонок адвоката застал меня по дороге в аэропорт.

– Кристина Олеговна? Это Ноговицын Артем Леонидович, адвокат вашего брата.

 – И с легкой заминкой: – Вам уже сообщили?

– Да, – ответила я. Возникла пауза, то ли от меня ожидали выражения чувств, то ли мужчина прикидывал, стоит ли как-то выразить свои. В конце концов спросил:

– Когда вы сможете приехать?

– У меня самолет через четыре часа. Время прибытия в 16.45.

– Отлично. Я позабочусь о том, чтобы вас встретили. – Вновь пауза, и неуверенное: – Всего доброго.

– Вам того же, – ответила я, сунула телефон в карман и уставилась в окно.

С того момента, как мне сообщили о смерти брата, я упорно избегала думать о нем. Как будто речь шла не о единственно близком мне человеке, а о ком-то малознакомом и потому не играющем никакой роли в моей жизни. И вдруг пришла мысль: Витьки больше нет. А вслед за этим грудь сдавило, отзываясь во всем теле острой болью.

Шесть лет я твердила себе, что его для меня не существует, и вот его действительно нет… А я не в силах в это поверить… И вместе с болью пришло что-то вроде озарения: что бы я ни твердила себе, как бы ни пряталась от своих чувств за десятком доводов, причин и объяснений, но я все еще люблю его.

И со всей ясностью поняла, что теперь по-настоящему осиротела. Одна во всем мире – звучит сентиментально и пугающе правдиво.

На самом деле Виктор был мне единокровным братом. Мой отец, Протасов Олег Викторович, в первый раз женился в возрасте двадцати пяти лет из весьма корыстных побуждений, о чем говорил откровенно и без всякого стеснения.

На ту пору он был комсомольским вожаком. Парень из рабочего района, мать воспитывала его в малоприятном одиночестве, отца он совсем не помнил, тот через три года после его рождения погиб в пьяной драке, оставив в наследство долги и комнату в общаге, где мой отец и жил до самого окончания школы.