У прокурора век недолог

Тогда мне пришлось действительно срочно уехать, и я не успел предупредить тебя.

Я повесила трубку, и с этого момента Валерий Федорович превратил мою жизнь в настоящий ад.

Последний раз мы виделись в пятницу. Он приехал часов в десять, когда я собиралась лечь спать. Вел себя безобразно. Я пригрозила, что все расскажу его жене, это не подействовало; я схватила телефонную трубку и набрала номер милиции. Только после этого Акимов убрался из моей квартиры. А сегодня его нашли мертвым.

Расскажи я правду о наших отношениях, головной боли у меня только прибавится.

То, что Акимов оказался в моей новой квартире, неудивительно (о ее существовании он знал). Вопрос: как он в ней оказался? А главное, кто его убил?

Я терзала себя этими мыслями до самого утра. Наконец в соседней комнате зазвонил будильник. Ольга прошлепала в кухню, включила чайник, а я вздохнула: предстоящий день не обещал ничего хорошего.

На этот раз следователь выглядел каким-то несчастным. Вскоре причина стала ясна. Если верить судебно-медицинской экспертизе (а кто ж ей не поверит?), Акимова убили около семи часов, как раз в то время, когда я находилась недалеко от Главпочтамта и канючила бензин у добрых людей.

Мужчину, который мне помог, отыскали и устроили нам очную ставку. На счастье, он хоть и был напуган, но меня узнал и все сказанное мною охотно подтвердил.

Но на этом следователь не успокоился, и вскоре я имела счастье встретиться с шофером «КамАЗа». Он тоже меня узнал, а заодно и помогавшего мне мужчину (звали его Александр Васильевич): из своего кухонного окна он видел, как тот цеплял трос к моей машине.

После показаний свидетелей лицо следователя приобрело страдальческое выражение, из чего я сделала вывод, что, кроме меня, подозреваемых у него нет, а я теперь вроде бы вовсе не подозреваемая, раз на момент убийства имею железное алиби. Но радоваться я не спешила: то, что на роль убийцы никого не нашлось, здорово меня пугало – ведь кто-то дважды ударил Акимова ножом, да еще в моей квартире. Валерий Федорович не из тех людей, чье убийство быстренько забудут, а дело сдадут в архив.

На моем веку прокуроров в городе не убивали, следовательно, менты будут рыть землю носом, и еще вопрос, что нароют. О любовной истории они пока не знают, а когда узнают (не дай бог), возьмутся за меня всерьез, сляпают классический любовный треугольник и отправят года на три за соучастие…

Я почти убедила себя, что так оно и будет, и почувствовала необходимость выпить валерьянки.