Весенняя коллекция детектива

 – Холодно целый день стоймя стоять! Я и портянки умею наматывать, и варежки подшила, баечку внутрь сунула и подшила! Правда, я сейчас в варежках не работаю, потому что у меня рефлектор в палатке, а раньше только в них!..

– Понятно, – сказал Добровольский.

В Женеве никто не ходил в валенках, круглый год было солнечно, и в феврале цвела магнолия. По набережной бегали дети, коляски стояли как попало, и подростки на роликовых коньках старательно их объезжали. В ботаническом саду в воскресенье утром не протолкнуться – все приходят завтракать на лужайки, с корзинами, пледами и детьми, а потом уезжают в горы, загорать или кататься на лыжах, смотря по сезону.

Офис Добровольского находится в центре, впрочем, в Женеве центр везде, на вымощенной булыжником, круто поднимающейся вверх улочке, и повар-француз из ресторанчика напротив всегда готовил ему один и тот же салат – крупно нарезанные помидоры с козьим сыром и приправами. Добровольский ел салат, запивал его холодным белым вином, смотрел на прохожих и совершенно точно знал, что будет завтра, послезавтра и через год.

Кажется, это называется стабильность.

Валенки и баечка, подшитая в варежки, были так же далеки от него, как Британия от Гондураса.

Только почему-то нынче он чувствовал себя как раз гондурасцем, а не британцем, – тем, кому приходится растолковывать самые простые вещи и который не понимает самых простых слов вроде «ботвы»!

– Значит, валенки есть у всех, – подытожил он. – Понятно.

Он помолчал еще немного, собираясь с мыслями.

Эти валенки почему-то совершенно вывели его из равновесия!..

– Липа, на нашем этаже четыре квартиры. Ваша, моя, Парамоновых и еще одна. Кто в ней живет?

– Да Вовчик в ней живет! – воскликнула Люсинда. – Студент.

– Я никогда его не видел.

– Да его никто не видит никогда, – сказала Олимпиада. – Вернее, очень редко. Я даже не знаю, студент он, или кто. Когда-то говорил, что студент, но с тех пор времени много прошло.

– А может, там нет никого?

– Есть! – уверенно провозгласила Люсинда.

 – На той неделе деньги собирали, так его дома не было. Я ему записку в дверь сунула, чтоб он Любе сто рублей сдал, ну, он на следующий день пришел и сдал!

– Может, он рано уходит и поздно приходит, – Олимпиада пожала плечами. – А может, вообще не приходит. Хотя у него есть мотоцикл, он стоит на той же стоянке, что и моя машина, рядом практически. Иногда я приезжаю, а мотоцикла нет, значит, студент катается где-то. Но чаще всего стоит.