Судьба-волшебница

На деле это выглядело так: Ирка время от времени заводила себе парня, а Гора взирал на это с усмешкой. Потом парень куда-то исчезал, и Гора вновь занимал его место. Предан он был ей по-собачьи и к любым Иркиным выходкам относился с завидным спокойствием. Я так и не смогла понять причину этой преданности: то ли двигала Горой большая любовь, то ли отсутствие мозгов.

Теперь у Ирки неприятности, о чем мне известно доподлинно, и верный рыцарь рядом с ней, при этом он даже не потрудился узнать, что, собственно, происходит.

Между тем мы оказались в пригороде, немного попетляли по переулкам, пока не остановились возле дома из красного кирпича за глухим забором. Гора вышел из машины, открыл ворота и загнал «Лексус» во двор, после чего мы вошли в дом.

– Это мы, – сказал он громко, но навстречу с распростертыми объятиями никто не кинулся. – Чума! – крикнул он. – Ты оглохла, что ли?

– Да слышу я, слышу, – раздалось из соседней комнаты, и я последовала туда.

На разложенном диване, задрав ноги, лежала Ирка и листала журнал.

– Зоська, – пропела она, отбросила журнал в сторону и поднялась мне навстречу. – Ну, наконец-то…

– Вообще-то, эти слова надо было произнести мне, – с усмешкой заметила я, мы обнялись и расцеловались. Гора стоял рядом с таким сияющим видом, точно тренер возле новоиспеченных чемпионов мира.

– Спасибо, что приехала, – отстраняясь, заявила Ирка серьезно. – Я в тебе не сомневалась, знала, что поможешь.

– Что за помощь ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– Не к спеху. Идем в кухню, посидим, поговорим.

На кухне был накрыт стол: мартини, шоколад, салатик, картошка, присыпанная укропом, и нечто похожее на тефтели.

– Ты готовила? – спросила я.

– Гора. Ты же знаешь, кулинария – не мой конек. Хотя от тоски и готовить начнешь.

– Давай-ка про тоску. Очень интересно.

– Терпением ты никогда не отличалась, – посетовала она.

– Мое терпение испытывают уже сутки.

– Я прячусь? – удивилась Ирка. – Больно надо. У Горы проблемы.

– Что на этот раз? – спросила я. Утверждение явно противоречило ее недавним словам, но это не удивило: Стася права – Чума и есть Чума. Ирка перевела взгляд на Стычкина, предлагая ему самому объясниться. С объяснениями, насколько я помню, у него всегда было не очень, вот и сейчас не порадовал.

– Хмырь один схлопотал по роже.

– Мило, – выждав немного, кивнула я.