Свой, чужой, родной

Все-таки любопытно, откуда такой интерес?

В ответ я пожала плечами:

– Как-то все… сложилось. Сама не знаю. Сначала таинственный дом… Людка надо мной потешается, а я чувствую: что-то с ним не так… Ну а потом трупы. Про сестру хозяйки моей квартиры я тебе рассказывала?

Он кивнул.

– И про сестру, и про записку, которую ты нашла. То, что ты это связала, вполне естественно, но… – Тут он почесал бровь, сделал паузу, должно быть подбирая слова. – Логичность построений часто обманчива. Из-за отсутствия сведений, которые не дают полноты картины, и даже из-за простой увлеченности.

Версия тебе понравилась, и ты уже не видишь ее недостатков. Я хотел сказать, – засмеялся он, – не торопись с выводами. А трупами вообще-то должны менты заниматься.

Он поднялся, видимо утомившись разговорами, я вслед за ним, и мы отправились к дорожке. Сделали два полных круга по парку. Все это время почти не разговаривали, так как взятый темп этому не способствовал.

– Я тебя провожу, – сказал Валька, а когда мы, выходя из парка, переходили дорогу, машинально взял меня за руку, точно я была ребенком.

Этот жест показался мне трогательным, и его руку я не выпускала, даже оказавшись на тротуаре. Валька взглянул вроде бы с удивлением, а потом крепче сжал мои пальцы. – Извини за дурацкие рассуждения, – вдруг сказал он. – Тоже мне, гуру. Советы даю и все такое, – он весело фыркнул.

– Почему дурацкие? Ты прав. С выводами спешить не стоит.

Мы поравнялись с домом с колоннами, и Валька замер напротив калитки.

Я, само собой, тоже, раз мы до сих пор держались за руки. Он разглядывал дом не меньше минуты, потом перевел взгляд на меня. В нем читалось сомнение.

– Дом как дом? – спросила я, придя ему на помощь.

– Облезленький… Ставни закрыты. А колонны мне нравятся. По-моему, деревянные колонны – редкость. По крайней мере, в этом городе.

– Стивеном Кингом даже не пахнет?

– Давненько я его не читал… А ты фантастику любишь?

– Страшилки не очень.

Ты можешь смеяться сколько угодно, но даже сейчас я чувствую: с этим домом что-то не так.

Улыбка исчезла сначала с его лица, а потом из глаз, и без искорок-смешинок, которые мне так нравились, глаза стали холодными, как вода в реке поздней осенью. И вдруг явилась мысль: назвать его Валькой – полная нелепица. Это не его имя.

Тут он сдвинув бейсболку на лоб, засмеялся и сказал:

– Верю на слово. Говорят, женщины куда чувствительнее мужчин.