Каменная Мессалина

Дверца авто неторопливо открылась – наружу высунулась обутая в красную туфлю ножка и принялась ощупывать мостовую. На помощь немедленно явился портье. Он подал даме руку и услужливо распахнул двери. Одарив прислужника ассигнацией, Моника проследовала вовнутрь.

Вдоль стен зала, погруженного в полумрак, стояли столики. За некоторыми были различимы фигуры людей. Один из них помахал Монике рукой. Ботаник? Женщина точно знала, что он скажет. Сейчас будет изложен план, который у нее нет ни сил, ни желания исполнять.

“Нет, это только игра! Нелепая шутка!”

Моника замерла – щеки горели.

Ком в горле, слезы в глазах. Сквозь мутную влагу она увидела, как Ботаник опустил руку.

– Мадам, вам нужна помощь? – засуетился метрдотель.

Жар сменился холодом, задрожали колени.

– Мадам, позвольте сделать вам комплимент!

Это приободрило женщину. Усилием воли она сжала губы и послала нежданному ухажеру дежурную улыбку. Дрожь сделалась интенсивней, но внезапно стала приятной. Это была дрожь скупого рыцаря перед сундуком, маньяка перед убийством.

Чтобы успокоиться, Моника глубоко вздохнула. Перед глазами проплыли брильянты, как зримые образы находившегося на расстоянии вытянутой руки богатства. Снова устремив взгляд на Блондина, женщина решительно прошагала к его столику.

Глава 8

В которой детально излагается план ограбления

Моника села за стол, скупо освещенный тусклым светом бронзовой лампы, и тут же приступила к обольщению: спина прогнулась дугой лениво натянутого лука, а грудь почти легла на скатерть.

Верхнюю пуговицу пиджака женщина немедленно расстегнула под предлогом жары, и волнующаяся плоть, украшенная “Разбитым сердцем”, растеклась по пустой тарелке.

– Да, любимый!

– Моника, ты голодна? – прошептал Ботаник.

Женщина не позволила ему опомниться. Она откинулась на спинку стула и, положив ногу на ногу, подхватила со стола бокал, наполненный красным вином. Затем – не дав груди в разрезе декольте успокоиться – повернулась в профиль и сделала глоток.

– Моника, я люблю тебя!

– Милый! – женщина опустила фужер на скатерть.

 – Давай поедем к тебе домой!

– Нет, – ответил Ботаник, – нам нужно поговорить о деле.

Несмотря на всю решимость, овладевшую ею несколько минут назад, Моника чуть не лишилась дара речи. Вздох застрял в горле – она еле успела взять себя в руки и придать ему томность.

– Ах! – протянула женщина.

Блондин нежно погладил ей руку. Затем, сделавшись вдруг смертельно серьезным, повел речь о делах.