Сыщик моей мечты

 – Я не настолько богат…

– Представления о богатстве часто не совпадают. Врагов, способных на похищение девочки, у вас, судя по всему, тоже нет?

– Какие враги! Что вы… То есть недоброжелатели, конечно, есть… как у всех, но враги… да еще готовые на такое… нет. В полиции меня тоже об этом спрашивали.

– Месть и похищение с целью выкупа вы в расчет не берете… Тогда что, по-вашему, могло произойти с Юлей?

– Да что угодно, – развел руками он. – Уехала куда-нибудь… оказалась в дурной компании… об остальном я думать боюсь.

– Раньше подобное случалось?

– Исчезала ли она на несколько дней? Было дело, но на два дня от силы. Один раз появилась на третий день. Но мы хотя бы знали, что она жива. Юля отвечала на эсэмэс матери… а сейчас… Ее мобильный молчит с вечера среды.

– Кто в полиции занимается вашим делом?

– Э-э-э… – замешкался Моргунов, нашел на столе бумагу, видимо, с записанной фамилией, и назвал ее. Марич кивнул и вновь задал вопрос:

– Какие у вас отношения с дочерью?

– Нормальные.

Конечно, жена проводит с ней больше времени, я почти всегда на работе. Но в свободное время мы общаемся… – Он схватил карандаш и принялся вертеть его в руках, продолжая рассказывать о том, как прекрасно они проводят семейные вечера…

Картина, нарисованная им, выходила идиллическая, при этом складывалось впечатление, что он врет. Владан наверняка чувствовал то же, слушал без интереса и только что не зевал.

И тут Моргунов вдруг удивил: отбросил карандаш и заговорил совсем другим тоном:

– Не знаю, что за черт в них однажды вселяется… Нормальная девчонка, добрая, ласковая… Ну да, иногда не слушалась… Пару раз, когда была маленькой, я ее даже отшлепал, довела, но это всего пару раз! Обычно мы худо-бедно договаривались – где-то пригрозишь, где-то подмаслишь, пообещаешь чего-нибудь… А потом – раз, и в один прекрасный момент она точно с катушек слетела, все слова принимает в штыки, никого не слушает и ведет себя точно чокнутая.

И на меня, и на мать ей попросту плевать…

– И когда это началось? – спросил Владан.

– В прошлом году, – вздохнул Моргунов. – Осенью. Нахватала двоек, я, естественно, стал ее ругать, жене, кстати, тоже досталось. Юлька вдруг сказала: «Отвалите от меня» и ушла из дома. На два дня. Мы чуть с ума не сошли от беспокойства. Наконец явилась. Молчит, точно это мы виноваты. Честно скажу, мы растерялись. Не были готовы к такому. Сделали вид, что ничего не случилось. И я… Я уже боялся ругать ее.