Зимняя коллекция детектива

– Да-а-а, а если он решит, что я теперь ни на что не гожусь и прибежала сюда, потому что мне нужны только его деньги и слава?

– Понесла! Его деньгами и славой ты могла пользоваться все эти годы. А ты молча страдала и погибала, ибо решила освободить его от себя.

– Вы смеетесь?

– Смеюсь, – согласилась Алла. – Жизнь устроена немного не так, как в сериалах, Женька. Там так положено для развития сюжета – герои долго страдают, а потом обретают заслуженное счастье. У людей по-разному бывает. Бывают страдания, а счастья в награду так и нет.

Бывает наоборот – счастье, но человек не понимает, что это счастье, и все равно страдает. Но в сериале награда сама собой на голову падает – раз ты хороший человек, вот тебе награда. А в жизни за нее бороться надо. Ты молодец, решилась! Стала Марка искать и нашла ведь! Вот и продолжай.

– Так он разговаривать не хочет.

– А ты заставь.

– Да-а-а, – опять протянула Женька. – Его разве можно заставить? Он великий спортсмен, особенный человек.

– Ты тоже спортсмен, – напомнила Алла.

 – Нога тебя подвела, а все остальное-то осталось. Ты же умеешь бороться. Борись.

Они посидели молча, и в эту минуту им казалось, что они самые близкие люди, ближе и быть не может. Им казалось, что теперь они знают друг о друге что-то такое, что никогда не сможет измениться или поколебаться, и все это – хорошее. Неизвестно, что будет дальше, но они есть друг у друга, должно быть, навсегда.

– Давай еще раз зайдем в парилку, – предложила Алла, – и на выход.

Там мужики заждались, наверное.

– Давайте зайдем, Аллочка, – с готовностью согласилась Женька.

Алла потянула дверь, горячий, пахнущий травами воздух обнял ее со всех сторон, она глубоко вдохнула и спросила:

– Ты не знаешь, кто убил Виноградова?

Утром Алла проснулась оттого, что пришел Вик и хвостом щекотал ей нос.

– Пошел вон, – велела Алла, перевернулась и потерлась носом о подушку. – Возьми полено и таскай его.

И вскочила.

В «комнате девочек» не было никакого Вика!.

. В «комнате девочек» было солнце. Широкими горячими ручьями оно вливалось в окно, растекалось по лиственничному полу, по лоскутному Женькиному одеялу, по бревенчатым стенам. Должно быть, оно вливалось уже давно, потому что его было много, оно плескалось по всей комнате, выходило из берегов.

Алла соскочила с дивана и подбежала к окну, волоча за собой одеяло.

Лес, которого еще вчера не было, который совсем пропал в метели, оказался близко, под горкой.