Зимняя коллекция детектива

– Обжегся, представляете?! Дурачок, разве можно хватать?

Не говоря ни слова, Зоя Петровна полезла в шкафчик, достала какую-то бутыль, железной рукой взяла Петину ладонь и принялась мазать ее жидкостью из бутыли.

– Не трогайте, больно же!..

Прибежала Женька, стала приставать с вопросами и таращить глаза, потом Марина пришла – ну, все собрались!..

Петечке было и стыдно, и очень жалко себя. Какие-то утюги чугунные, мать их так, все же знают, что утюг горячий только снизу, там, где гладит, а сверху он всегда холодный!.

Пришел Кузьмич, взглянул на женский коллектив, столпившийся вокруг Петечки, помотал бритой башкой и сказал себе под нос:

– Ураган Люсия!..

Тряпкой подхватил с пола утюг и стал скребком чистить подошву.

Петечка и не заметил даже, в какой момент кожу перестало жечь. Он посмотрел на собственную ладонь – немножко покраснела, а больше ничего.

– Может, под холодную воду? Нельзя под воду! Лучше всего «пантенолом», но у меня его с собой нет. А если мылом?.. Да эти народные средства полная ерунда, – со знанием дела говорила Марина.

– Не болит, – сказал Петечка. – Прошло. Слышите?..

Кузьмич, боком сидя на каменной стойке, хмыкнул и вернул утюг на плиту. Дамы замолчали.

– Баня, – изрекла Зоя Петровна.

Алла всплеснула руками и убежала. Марина еще раз осмотрела Петечкины раны, презрительно пожала плечами – выразила отношение к народным средствам – и тоже ушла, и Кузьмич куда-то делся.

– Пирожка, – сказала Зоя Петровна и сунула Петечке и Женьке по пирогу.

Женька свой сразу надкусила, замычала от удовольствия и зажмурилась, а Петечка вернулся в «комнату мальчиков» к осмыслению себя и окружающего мира, которое никак у него не выходило. Может, с пирогом дело лучше пойдет?..

Он откусил – пирог на самом деле был сказочный, даже лучше, чем у бабули, теплый, пышный, да еще с грибами!.. И большой, не на один укус, а нормальный пирог!..

Надо писать, осмысливать, а не жить животной жизнью! Вот про утюг доисторический нужно записать.

Петечка замер с куском пирога в зубах.

Заметки со стола пропали. Стопка чистой бумаги осталась, и ручка осталась, а исписанные листы исчезли, как не было их.

Володя знал, что должен. Должен, и все тут. Его лидерские качества требовали, чтобы он сам во всем разобрался.

Допустим, поход провалился, ладно, забудем, всякое бывает. Он решительно ни в чем не виноват, просто так неудачно сложились обстоятельства.