Судьба – тени прошлого

– Зен, думаешь, мы поступили правильно, что отказались от захоронения отца в Геройском Склепе? – спросил Адияль, подскакавший на своей чистокровной верховой кобыле черного цвета, цокавшей своими золочеными подковами.

– Я уверен. Отец хотел бы, чтоб мы похоронили его вместе с матерью. Неважно где. Главное – вместе с ней, – ответил Зендей, не поворачивая головы в сторону брата: его взгляд был прикован к горизонту.

– Брат, мы обязательно победим и лишим предателя головы! Он ответит за свое преступление! – вновь яростно провопил Адияль, сильно сжав кулаки так, что Зендей мог услышать хруст суставов.

– Не так долго ещё скакать до устья реки, через которое мы будем переходить. Соберитесь! Знаю, что вам не терпится, но не теряйте голову! Генералы… Тьфу! – Внезапно прервавший беседу братьев Отсенберд сплюнул. – Вы должны понимать, что помимо Нильфада там будет ещё и орда белознаменных! Не ставьте задание под угрозу! Если вы ещё не поняли, то данная операция имеет прямую военную стратегическую задачу, – грозно обрушился на братьев Отсенберд.

 – По двадцать лет – уже генералы, а ума-то нет! Всего лишь глупые дети, родившиеся в удачной семье! Если б не ваш отец, не видели вы своих красных лент на доспехах! Не носили б гордое звание рода Золотых Львов! – продолжил бранить младших Фирдес, даже не стараясь подбирать выражения.

Дебелдон, все это время идущий позади генералов, насторожился, видя огненное лицо Адияля, слыша его недовольный храп и скрежет зубов. Он быстро подскочил поближе к другу и стал его успокаивать, тормозя его коня.

– Адияль, не надо! Успокойся! Все тут на нервах, все переживают! Не усугубляй положение, прошу! Отсенберду нужно было выпустить пар… – всячески пытался охладить пыл обозленного друга Артур, держа его за запястье руки, тянущейся к рукояти меча.

Адияль успокоился. Стресс, нагнетающий всех вокруг, потихоньку стихал. Отсенберд противно ухмыльнулся и косо посмотрел на молчащего Зендея, который даже не выказывал недовольства. По взгляду старшего генерала было ясно: он презирал их, считал, что они не заслуживают своих званий, а больше всего он презирал молчание, обозначающее согласие с его мнением.

– Устье! – крикнул Фирдес, увидев голубой, полупрозрачный пласт бушующей воды.

Армия перестроилась, сузилась. Мгновение – вместо десятка солдат по ширине колонны осталось не более двух-трех. Длинная полоса из тысяч воинов перебиралась по маленькому протоку речки, достигающей в ширине не более двух метров.