Дилетантские детективы с животными

Но приглашать сисадмина к моему компьютеру в моё отсутствие… Нет, ну это несерьёзно. Сфотографировать на мобильник, тоже практически невозможно – там ещё какие-то специальные блики на экране, невидимые глазу, но делающие невозможным фотографирование. Остаётся переписать на бумажку. Это реально, но это требует специальных знаний, непосвящённый человек просто заблукает в этих фенольных кольцах и развесистой изомерии.

Если следовать этой логике, то вне подозрений оказываются Зинаида Владимировна и Аллочка.

Хотя почему вне подозрений? Да у них нет специальных знаний, но есть прилежание и внимательность.

И если предположить, что у кого-то из них было достаточно времени, чтобы, не спеша перерисовывать формулу, проверяя и перепроверяя свои записи.

Фу, вообще ерунда какая-то получается. Я на мгновение представила за этим малопочтенным занятием милейшую Зинаиду Владимировну или трепетную Аллочку, и едва не засмеялась над своими глупыми домыслами.

Если дело и впрямь в попытке украсть формулу катализатора, то самым подозреваемым лицом становилась опять же я.

Именно я владею информацией! Более того, помню формулу наизусть.

И так всё одно к одному складывается: именно я принесла в дом профессора Волкова отравленное молоко, да и передать Мишеньке отраву для мышей я тоже могла. Впрочем, и сама могла подсыпать, к примеру, в то время, пока Мишенька ходил за свежими опилками или комбикормом. А ещё, я запросто могла подделать результаты экспертизы.

Вот на момент Мишенькиной гибели у меня алиби, но ведь у меня мог быть сообщник, который специально вывел лифт из строя, чтобы обеспечить мне алиби, а сам в это время…

Короче, так можно додуматься до чего угодно.

Вот только я-то совершенно точно знаю, что ничего этого не делала. Но остальные этого не знают! Кроме, разумеется, настоящего преступника.

Мне стало тоскливо в четырёх стенах, и я решила немного прогуляться, тем более, что дождь прекратился и на тусклом небе появилось светлое пятно, напоминающее о солнце.

Верная Абсцисса поплелась за мной.

Я брела по дорожке вдоль стены дома, чтобы с мокрых веток мне за шиворот ничего не капало, и вспоминала.

Мы назвали наш препарат Пасолен: Паша + Соня + Лена.

Мы подружились ещё на вступительных экзаменах. Наша неразлучная троица была притчей во языцах. Нас называли: «Три тополя на Плющихе». Как раз незадолго до этого вышел знаменитый фильм, а квартира Сониных родителей-академиков, где мы частенько собирались, находилась именно на этой улице.