Всё равно мы будем

Вдруг правда маньяки? При этой мысли ей почудилось, что пространство поплыло перед глазами и три старичка превратились в три золотистых шара, которые беззвучно смеялись и трепетали в пламени костра, сияя то розовым, то чисто золотым светом.

«Сенсей» молча поклонился.

– А можно я к вам еще раз приду? – замирая от страха отказа, спросила Катя.

– Можно. Приходи. – спокойно «ответил» старик, и она с облегчением выдохнула. Ну вот и хорошо, подумалось ей, завтра снова приду.

«Сенсей» кивнул «Хотею» и тот, улыбаясь во все щеки, как чеширский кот, пошел к выходу из пещеры.

Пропустил ее вперед, а потом и сам, втянув живот и став почти плоским, как камбала, просочился в узкую щель. Но вышли они другой дорогой, не через лаз, по которому Катя ползла сюда. Значит, были-таки ответвления, просто она их, к счастью, не увидела.

Снаружи их встретила темная ночь. Звезды грустно мерцали, и в их тусклом свечении Катя читала разочарование. Крапал мелкий противный дождик.

Минут пятнадцать они шли молча. А когда Катя решилась задать вопрос, «Хотей» внезапно остановился и указал рукой куда-то вдаль.

Катя прислушалась. Там работал фуникулер. Теперь она не заблудится. Она обернулась, чтобы поблагодарить своего улыбчивого проводника, но того и след простыл. Исчез. Будто и не было его. Растворился. А может, ей все это приснилось? Она огляделась. Да, точно, она же сидела на этом камне и думала еще тогда…о чем?

Когда она, мокрая и недовольная собой, вошла в комнату, Римма уже дремала под одеялом. От скрипа раздвинутых дверей она резко села и включила ночник.

Увидев Катю, вытаращила глаза.

– Это ты?

– Я. А что?

– А нам сказали, что ты не придешь ночевать.

– Я? Кто сказал?

– Гид. Сказали, что позвонили из соседнего монастыря, что ты заблудилась и будешь ночевать у них, а утром они тебя проводят.

– Че-е-е-рт… – Катя застонала. – Че-е-е-рт, вот же я дура-а-а… Они монахи, точно. А он…

– Кать, ты что? – Римма, кажется, испугалась.

Катя села на циновку и, обхватив себя за плечи, закачалась из стороны в сторону, медленно завывая.

Ну почему-у-у-у? Почему опять? Почему не послушала себя?

– Ка-а-а-ать! Да что случилось-то? Ты где была? Что ты воешь, как…как корова?

Катя слабо улыбнулась.

Римма всегда могла ее насмешить. Всегда, но не сейчас.

– Коровы не воют, Римма, – сказала она жестко, – коровы – это глупые покорные животные, которых доят, а потом убивают. У них нет своей воли.

Она тяжело опустилась на матрац и отвернулась к стене.