Счастье. Здесь и сейчас

Он научил меня варить наивкуснейший кофе и сочинять новые рецепты под любого гостя кофейни. Мой сообразительный друг называл меня "Саида", что в переводе с марокканского означает "везунчик". Так иронично, но есть в этом что-то доброе, приятное.

У Малека тоже была своя непростая история жизни. Он был молод, но так же как я успел умереть и возродиться, найдя свой смысл в жизни. Он видел любовь и боль, насилие и нездоровую привязанность жертвы к палачу. Малек ни кого не наказывал, ни кому не мстил за свои обиды, он просто покинул то место, в котором умер сам и похоронил единственного человека, что был ему дорог.

Маленький смуглый мальчишка с кудряшками и бездонными глазами жил на окраине Марракеша, в семье с хорошим достатком и жесткими нравами. Отец держал свои торговые лавки и деньги в семье водились всегда. Для всех в округе эта семья была показателем верности и добродетели, вот только, когда дверь дома закрывалась от посторонних глаз, там творился настоящий хаос.

У Малека было четверо сестер и двое братьев, и каждый из них познал дикий характер отца и покладистый нрав матери, которая подчинялась своему мужу во всем беспрекословно.

Если кто-то из детей осмеливался перечить или вступать в спор со старшими членами семьи, по ним проходились палками, розгами, могли бить руками, запереть в отдельной комнате в качестве воспитательного момента. Конечно же, на хрупких телах детей оставались синяки и ссадины, которые было запрещено показывать и рассказывать о них кому бы то ни было.

Отец требовал от своих детей полного повиновения. Он желал вырастить из них дисциплинированные, успешные машины для зарабатывания денег и управления семейным бизнесом.

Малек был самым младшим в семье. Он со стороны видел мучения братьев и сестер, у которых по сути не было детства. Они должны были хорошо учиться, выполнять указания отца и не открывать свой рот в неподходящие для этого моменты.

Малыш никогда не лез в разборки отца с другими членами семьи, боясь попасть под горячую руку.

Он копил обиды, страхи, сомнения, мучался от ночных кошмаров. Крайняя капля упала в чашу терпения, когда Малек прибежал со школы, немного опоздав на обед, потому что класс задержал учитель. Ему было четырнадцать. Совсем ребенок.

Он несся по улице, внутри играл страх и какое-то раннее не известное чувство. Все медленно сжималось, как пружина, и разжималось, но резким движением острия кинжала, впиваясь в самое сердце.