Жизни

У Рашида не было повода презирать этого юношу – он ведь не знал о влиянии Александра Македонского на его поступки, не знал, что жизнью его управляет могучий завоеватель, но это и невозможно узнать, потому что единственным человеком, который об этом знал, был сам Александр.

Глава 4

Надя в глубине души уже тяготилась опекой Рашида. Ее женственность ожидала своего часа. С какой радостью душа Нади устремилась навстречу Александру, который понимал ее положение и испытывал к этой обаятельной девушке искреннее чувство нежности.

В первый же вечер Надя подчинилась ухаживаньям Александра, и ласки и поцелуи, о которых она уже давно мечтала, пробудили мысли самые дерзкие и естественные.

Когда после первого свиданья она вернулась домой, наблюдательный Рашид все понял, и на душе у него осталось неприятное чувство зависти к тому, чему он сам и содействовал. Он ревновал, ни о чем, не спрашивая, ничего не говоря, делая вид, что он ничего не заметил.

А Надя переселилась в другой мир, и произошло это легко и радостно. Ее не мучила совесть, что так сразу она зашла слишком далеко.

В этот их первый вечер Александр испытал наслаждение, о котором давно мечтал, и вот оно случилось, это счастье близости с девушкой невинной и такой желанной. Ничего подобного, он не мог себе представить.

Когда они остались вдвоем, все случилось так естественно и просто, что оба были немного удивлены. Они наслаждались друг другом, не скрывая чувств, не испытывая стыда, не боясь дерзости движений, которые им доставляли удовольствие, – они вместе его переживали впервые.

Они не стыдились того, что это случилось сразу, и Александр был благодарен Наде за ее чувственность, от которой он впадал в почти бессознательное состояние. Любовь, которая коснулась каждого своим крылом, несла их над землей и они подчинялись ей безоговорочно.

Это не было простое счастье, это была другая реальность, далекая от жизни и одновременно с ней связанная, и длилась она бесконечно.

Когда силы их иссякли, они не ощущали ничего, не чувствовали ничего, не думали ни о чем. Когда, наконец, они очнулись, то с интересом посмотрели друг на друга, не понимали, как такое могло случиться с ними. А произошло это потому, что каждый был свободен от всего земного и поддался непосредственно чувству, как чуду, которое случается тогда, когда его меньше всего ждешь.