Черная дыра

 – Что ты делаешь здесь в такое время?

– Открой дверь, – повторил Думан, стуча ладонью по запертой железной двери.

– Прости, брат, я не могу впустить тебя в таком виде, – постовой застегнул кобуру. – Я вызову вам такси, отоспись дома, а завтра…

– Открой эту чертову дверь! – воскликнув, Думан ударил по ней кулаком, и неприятный грохот эхом прокатился по переулку.

Постовой огляделся по сторонам и недовольно помотав головой, прошел в свою будку. Спустя мгновения послышалась тихая трель звонка, вызванная нажатием кнопки на пульте, и дверь с металлическим скрипом распахнулась перед старшим лейтенантом.

Войдя в здание через просторный холл управления, Думан, в кромешной темноте, направился к противоположенной стене. Все время натыкаясь на столы, офисные кресла и перегородки, ограждавшие одно рабочее место от другого, он таки добрался до двери, ведущей в дежурную часть. Двое молодых дежурных не стали расспрашивать его о цели визита.

Не сказав ни слова и рискуя своей работой, они открыли все двери, которые отделяли его от изолятора. Думан вошел в комнату надзирателя и велел ее владельцу доставить к нему Самата. Не прошло и двух минут, как два хмурых парня в камуфляже выволокли сонного Самата из его камеры, и по приказу старшего лейтенанта оставили их наедине. Усадив Самата на стул, Думан запер дверь.

– Зря ты это делаешь, – произнес Самат, испуганно глядя на Думана, присевшего на край стола в нескольких шагах от него.

– Я поли… полицейский, – медленно, стараясь контролировать свою речь сказал Думан. – Я имею право поиметь тебя и твоего хозяина, если так будет нужно для дела.

– У меня нет хозяина. Я бизнесмен, у меня бильярдная. То, что…

Думан вскочил с места и настигнув Самата за пару длинных шагов, утопил свой кулак в его изможденном лице. Думан прижал к его лбу свой полицейский жетон.

– Я – полицейский. Ты… ты в курсе, что я по… полицейский? У меня есть право мочить таких… как ты.

Ты никто, шестерка вашего у… ублюдка Кайрата, – Думан стал стучать по лбу Самата своим значком. – Я вас всех, суки, раком поставлю, ясно тебе?

Думан дал волю своей ярости. Ему казалось, что этой ночью он может забыть обо всем, что сдерживало его. Впервые он явился в изолятор так поздно, в таком состоянии. Впервые он явился в изолятор один, без своего напарника.