А счастья может и не быть…

А ты поверила? Я знаю, что жестоко и глупо, но просто по-другому не умею». И она бы не обиделась, а вскочила и побежала. Плевать куда, просто подальше отсюда. Бежала бы столько, насколько сил хватит. А потом упала на землю и расцеловала ее. Уж слишком давно она по ней не ходила, слишком давно…

Вадим зашел в комнату, но не один. Рядом с ним красовалась шикарная рыжеволосая дама, в бархатном зеленом костюме (состоящим из юбки и пиджака), а на стройных ногах были лакированные черные туфли на высокой шпильке. Что-то неуловимо-знакомым показалось Анюте в этой девушке.

Она начала вглядываться в лицо незнакомки. Через толстый слой пудры виднелись веснушки, рыжие ресницы были густо закрашены тушью, полные губы аккуратно подчеркнуты красным карандашом и закрашены такого же цвета помадой. А когда-то сальные, неприятно-рыжие волосы, стали ярко подкрашенными и ухоженными. И только глаза, только глаза остались прежними.

– Натка… Натка, это ты? – заревела Анюта и бросилась ей на шею. – Натка! Наташка! Родненькая! – плакала она в плечо своей детдомовской подруге.

Она плакала от счастья, от того, что встретила хоть кого-то родного и близкого. И радовалась тому, что сейчас перед ней стоит частичка ее детства. Того детства, где не было Вадима, Лукавого, долга, клиентов. Все былые обиды на Натку прошли. Они были ничем, по сравнению с тем, что с ней происходило последнее время.

– Анька! Лысая! – обняла ее в ответ Натка и тоже расплакалась.

– О! Да вы знакомы, – прервал их слезы Вадим. Ну что же, так даже лучше, Натали я привез тебе в пополнение.

Вам будет теперь не скучно. Может и работать начнете с бо?льшим энтузиазмом. Ладно, я вас оставляю. Наталье объяснять ничего не надо, она в нашем бизнесе давно, – похлопав ее по ягодицам, сказал он. Я ее просто с другой точки перевезти решил.

– А Жанна? Где она? Она с нами будет?

– Не знаю пока. «А может нет, а может да…», – пропел он строчку из всем известной песни. Так и быть, сделаю вам сегодня праздник, дам выходной: бухайте, болтайте, отдыхайте.

Я же должен думать о своих подчиненных – самодовольно сказал Вадим, – Но завтра вечером, что бы обе были в форме, а то оштрафую так, что до конца жизни не расплатитесь.

– Особенно я, – буркнула Анюта.

– Не понял, – остановившись, повернулся к ней Вадим, сверкнув злобным взглядом.

– Я говорю, что на мне и так долг пожизненный, куда еще-то? С небес, что ли деньгами осыпать?

– Если будет надо, будешь хоть с небес, хоть из-под земли доставать.