А счастья может и не быть…

Анюта ожидала сейчас ударов, оскорблений или еще чего-то болезненного, но к ее удивлению этого не произошло. Наоборот, Лукавый затащил ее на кухню, достал початую бутылку водки, налил полный стакан и протянул его Анюте:

– На, выпей, успокойся.

Анюта взяла трясущимися руками стакан и выпила его залпом. Почувствовав горечь и жжение от выпитого, она сморщилась, закашляла и начала обмахивать лицо руками. От спиртного стало становиться спокойнее. Поставив стакан, девушка, словно в тумане, побрела к себе в комнату.

Плюхнувшись на кровать, закрыла глаза и попробовала отогнать от себя все мысли. Но они не уходили, а просто начали переплетаться между собой, становясь все расплывчатее.

Проснулась она от того, что кто-то гладил ее по голове. Уловив аромат знакомых духов, поняла, что это Натка. Открыв глаза, Анюта увидела сидящую рядом подругу.

– Ань, что случилось? Клиент какой-то гнилой, да?

– Да. Гнилой, – прошептала Анюта, вспомнив об Илье. – Ты даже не представляешь, насколько гнилой.

Сердце начал резать вспоминающийся разговор с Ильей, а к горлу опять подступил ком рыданий.

– Нат, это ведь… Это ведь… – Анюта вновь заплакала.

– Что? – непонимающее, но с сожалением смотрела на нее Натка.

– Это ведь Илья был. Понимаешь? Илья! – выдавила из себя Анюта, закрывая лицо руками.

– Какой Илья? Детдомовский?

Натка была единственным человеком, который знал об этих отношениях. Анюта делилась с ней своими чувствами и переживаниями. Ведь именно Натка поддерживала ее, когда они были с Ильей, и успокаивала, когда появилась Гуля.

Вот и сейчас она прекрасно понимала Анюту. Только она могла прочувствовать всю боль, которая была у той на душе.

– Натка, я жить не хочу. Не хочу. Прибили бы меня поскорей, да и дело с концом.

– Ань, ты что говоришь-то. Это просто истерика. Нервный срыв. Все пройдет.

Натка обняла ее и стала говорить какие-то утешительные слова, но Анюта их не слушала, а точнее просто их не слышала, а только чувствовала Наткино тепло и поддержку.

Немного успокоившись, Анюта направилась в ванну.

Подойдя к зеркалу, висевшему над раковиной, она начала всматриваться в свое лицо. Самое страшное, что она там увидела, это взгляд. В нем не было жизни. На нее смотрел живой человек с мертвыми глазами. И она поняла что делать. Взяв помаду, она написала на зеркале одно единственное слово: «Убийцы». Затем сделала петлю из колготок и принесла из кухни стул. Сделав себе виселицу и встав на стул, она накинула на шею петлю.