Сто оттенков любви

***

В тот год в школе неожиданно объявили о поездке в Ленинград, среди своих и в те годы именующемся Питером. Группа была сборной – восьмые, девятые, десятые классы… две сопровождающие учительницы и чья-то мама. Эти, видимо, одинокие женщины решили провести зимние праздники в чудном городе-музее вместо того, чтобы коротать новогоднюю ночь в унылой квартире под надоевший, повторяющийся из года в год фильм про то, как один придурок, напившись, попал вместо своей квартиры в такую же… но в Ленинграде.

– А, кстати… Ленинград… а не поехать ли нам туда? – приходит в их головы шальная мысль.

Правда, им пришлось присоединить к себе верещащую гурьбу подростков… но что ж… в любом мероприятии есть свои минусы. Да и подростки эти были вполне управляемыми. Так что минус был крошечным. А плюс…

Вы ехали в плацкартном вагоне, в котором нет дверей, перегородок и всё открыто, всё на виду. В атмосфере дергающегося на стыках поезда царил ажиотаж, предвкушение свободы от родителей и предвкушение запретной радости.

Вы гомонили как чайки на причале, слетающиеся полакомиться крошками летящими со столиков ближайшего кафе. Учительницы засели в своём отсеке и не обращали внимания на возбуждённых школьников.

– Безобразие! Почему не следите… – тётка буквально орала, перекрикивая и ваш галдёж, и стук колёс. Все затихли.

– А что, что случилось… – с набитым ртом, давясь чем-то, спросила учительница, готовая бежать и следить.

– Да, как что… там… там… ваши школьники целуются. Они там сексом займутся, вы не увидите… – продолжала возмущаться женщина.

Учительница приняла меры, дожёвывая на ходу. Вскочила со своего насиженного и нагретого места и рванула в сторону, куда махнула жалобщица, на ходу застёгивая распахнувшийся халат.

– Что вы творите… прекратите… сейчас же, – кричала она, двигаясь в сторону указанного купе, не разобравшись.

Воцарилась тишина. И школьники притихли.

И учительница резко замолчала.

– А… это… вы… простите…

Целующиеся оказались новобрачными, ехавшими в свадебное путешествие. Их поцелуи были вполне законными, закреплёнными штампом в паспорте. И уж точно не имели отношения к учительнице. Возникшая тишина была такой тихой, что, казалось, утопила в себе даже грохот колёс. Учительница тихо оправдывалась. Влюблённые, глядя непонимающе, пытались понять, что от них хочет эта чужая женщина.