Сто оттенков любви

Когда его глаза упираются в тебя, ты готова потерять сознание от накатившей горячей волны. Будто раскалённый воздух духовки дунул в лицо. Нестерпимо ждёшь, когда он пройдёт мимо, когда случайно бросит взгляд. Ищешь его глазами в массе школьных тел, одетых в одинаковые коричневые платья и синие костюмчики. Они носятся, сталкиваясь, сшибают друг друга или разлетаются в стороны, вращаются в единообразном пучке, размытом из-за скорости движения, как люди на полотнах импрессионистов. Голова кружится, в глазах мельканье, в животе ёршик.

Сумбур мешает слышать, думать, понимать.

– Пойдём в буфет? Ну же… заснула, что ли? Перемена закончится… не успеем… сок… пирожок с повидлом… будешь?

Обрывки фраз долетают до сознания. Какие-то странные слова. Причём тут пирожок? Снова всматриваешься в мельканье коричнево-синего, но ЕГО не видишь. Оборачиваешься к подруге, а и, правда, надо бы пойти в буфет. Есть не хочется, но в горле свербит. Сухо. Голова повернулась, рука ухватилась за тёплый, нагретый чужими ладонями металл дверной ручки, ещё шаг, нет, полшага… До конца перемены пара минут.

И снова длинный ужасно скучный урок. Урок ни о чём. Потому что тебе не важно, что такое амёба, тем более, туфелька или как бежит ток в проводах. Ну, право, как невидимый ток может куда-то бежать. Неважно, какая сегодня погода и не промочишь ли ты ноги на обратном пути домой, потому что пошёл дождь. Утром ничто его не предвещало, и ты… ты смотришь в окно, но не видишь, как капли бьются о стекло… как стекают, словно слёзы по щекам, когда ты плачешь. Потому что ты думаешь только об одном: увидишь его на следующей перемене или вы опять разминётесь.

Ты уже почти вошла в буфет. Подруга тянет за руку: ну, давай… двигайся… У прилавка с пирожками, очередь. Полная буфетчица, в белом переднике и со странного вида заколкой воткнутой в пышную кипу завитых «под химию» кудряшек, с бешеной скоростью выдаёт пирожки, берёт из маленьких детских ладошек приготовленную мелочь и тут же отсчитывает сдачу. Одновременно с этим она верещит в тональности колоратурного сопрано, явно не тренированного голоса, а потому срывающегося на визг: «Следующий!» От этого визга в висок бьёт стальным молоточком.

Поворачиваешь голову, пытаешься глянуть через плечо, чтобы выхватить в последний раз кусочек коридора… а вдруг ОН?… краем глаза, совсем мельком, на излёте уже уходящего… замечаешь, в той самой массе серо-коричневого полотна на фоне белых школьных коридорных стен ЕГО.

Вообще-то ты не видишь его.