Будущие, или У мечты нет преград

Когда грустно, я люблю закутываться в него, и сразу становится легче и веселее.

Пара фарфоровых статуэток с полуобнаженными девами, держащими на головах подносы с фруктами. Эти вещицы появились здесь совсем недавно. Подарок от Кроста на годовщину работы на Террико. Такое ощущение, что это был конфискат с какого-то торгового судна и начальник не знал, куда их деть. А тут нашелся повод.

Большая картина на стене, с темноволосой девушкой в желтом платье и соломенной шляпкой на голове. Её почти не видно, это силуэт на фоне красивейшего пляжа и океанских волн.

Почему-то мне нравилось представлять, что это я изображена.

Рамку мне делал мастер, которому я как-то помогла вычислить вора среди сотрудников. Вдвойне обидно было, когда это оказался один из его многочисленных родственников. Красивая вышла рамка – резная, узорчатая, покрытая несколькими слоями лака.

Плетёная корзинка в углу соседнего кресла и пара клубков пряжи в ней с деревянными спицами и куском тряпки, на котором с трудом можно было разглядеть хоть какой-то узор.

После ранения, которое едва не стоило мне жизни, я неделю пролежала в постели и чуть не завыла от тоски. Кто-то особо умный предложил заняться вязанием. Якобы это снимает стресс и затягивает. Может, кому-то это и помогало. Но для меня стало сущей пыткой. Вместо того чтобы успокоиться, я нервничала и рычала, когда петли соскальзывали и терялись, когда образовывались узелки и затяжки и так далее. Больше спицы я в руки не брала, а корзинку оставила как напоминание.

Эту большую вазу для цветов в виде дерева слепила и раскрасила для меня слепая девушка, которая работала на площади Творцов.

– Это ты, Одетт-арин, – с улыбкой произнесла она, невидящим взором устремляясь куда-то вдаль.

Мне при встрече с ней всегда было почему-то стыдно. Может, за то, что я могла видеть этот мир с его безумными красками, а Моэлин нет.

– Я? Дерево? – недоверчиво спросила у неё, но вазу взяла.

– Может, намёк на твою возможную плодовитость, – предположил Ройл, за что и получил локтем в бок.

– Нет, – рассмеялась девушка. – Это сила. Ты крепкая и сильная, как дерево, вгрызаешься корнями в землю и не даешь себя сломать. И в то же время хрупкая, как ветки, и красивая, как цветы, что распускаются каждой весной. Это ты, Одетт-арин, – снова повторила она.

– Спасибо, Моэлин-арин, – благодарно произнесла я. – Сколько стоит?

– О нет, нет. Это дар. Тебе от меня.

Денег она так и не взяла. Но я нашла способ отблагодарить талантливую девушку.