Уланез

Вспоминая разговор со своей хозяйкой, он мысленно отлучился от управления летательным аппаратом, и чуть-чуть не задел другой летус летящий ему навстречу. Когда он увидел, что ему навстречу летит другой летус, он вовремя спохватился, выправил положение и направил летательный аппарат в сторону, не задев летящий ему навстречу летус, на котором находились слуги, перевозившие поклажу в зал для праздничной церемонии. Когда он достиг зала, где оставил путешественников, он остановил летательный аппарат, выпрыгнул из него и вбежал в зал.

Вбежав в зал, он боялся не увидеть в зале тех, кого он оставил в нём. Опасения его были напрасными, потому что путешественники находились в зале и все дружно обернулись и посмотрели на дверь, когда она открылась.

– Простите меня, что я оставил вас надолго! Я немного задержался, но принёс хорошую весть и в скором времени поставлю вас в известность!

– Вы нас заинтриговали! – тихо сказал Пшемышь, сидевший рядом с Моей Бородой и Малахитом.

Ушастый слуга тяжело дышал и никак не мог справиться со своими эмоциями, после разговора со своей хозяйкой. Немного успокоившись, он подсел к путешественникам и лукаво заглянул в глаза Малахитового Комочка, а потом, состроив гримасу, посмотрел на Мою Бороду, рассматривая его самого и его многочисленные ботинки.

– Всему своё время! Ах, какие интересные ботинки и как их много! – воскликнул ушастый слуга поближе подсаживаясь к Моей Бороде и ещё внимательнее рассматривая ботинки Моей Бороды и его самого.

– Ботинки хорошие и добротные, но только вам они не по размеру! – отодвинулся от слуги Моя Борода и выразил недовольство интересом ушастого слуги к его многочисленным ботинкам своим высказыванием.

Моя Борода, который всегда нервно реагировал на тему, о его многострадальных ножках и многочисленных ботинках, смотрел на слугу с негодованием.

– Ну, что вы я даже не имею право претендовать на одну пару ваших ботинок!

– Правильно! Не надо претендовать на мои ботинки, потому что я не люблю этого.

– Вы хотели нас о чём-то оповестить? – сменил тему разговора Пшемышь почувствовав, как Моя Борода намеревался уже выразиться очень резко по поводу интереса ушастого слуги к его персоне.