(Не) Свободные

И указательным пальчиком провела по его груди. От воротника рубашки к бляшке ремня, чуть надавливая на кнопочки, наблюдая при этом, как пламя разгоралось в глубине черных глаз. Таких черных, что зрачка не рассмотреть. И эта темнота манила, очаровывала, заставляя забыть обо всём.

– Плохая девочка, – усмехнувшись, отозвался мужчина и вновь подхватил меня на руки, посадив на свои бёдра.

Я тут же обхватила его талию ногами, с восторгом ощущая всю силу мужского желания, которое недвусмысленно упиралось мне в бедро.

Целуясь как сумасшедшие, мы пришли короткий путь до кровати, сбивая на ходу всё то, что имело несчастье попасть нам под руки.

Например, настольные часы, которые стояли на полке. Они с глухим ударом упали на ковёр. Фарфоровой статуэтке повезло меньше. Она со звоном разлетелась на куски. Последним упал стул, поставив жирную точку в этом маленьком разгроме.

А следом и мы рухнули на мягкую перину кровати, сплетаясь в жарких объятьях, разомкнуть которые не было ни сил, ни желания.

"Хочу, хочу, хочу!"

Пусть это безумие, сумасшествие и уже завтра буду рвать на себе волосы от стыда, но сейчас я хотела обо всём забыть в его руках.

– Ты сведешь меня с ума, – прохрипел он, приподнимаясь на локтях и жадным взглядом скользя по телу.

И пусть в темноте лица не разглядеть, но я видела, как блестели его глаза, слышала, как с шумом вырывалось дыхание из лёгких.

В голове сплошной туман, в горле пересохло и губы болели от властных поцелуев.

Добавить к этому бешеное сердцебиение, учащенное дыхание и узел желания внизу живота и можно сказать, что у меня от этого мужчины началась самая настоящая ломка.

Лунатик встал на колени и схватился за край платья, рывком стаскивая его с меня. Остались лишь кружевные трусики и тонкие чулки.

– Это нам мешает, – прошептал оборотень, томительно медленно стягивая тонкое бельё, не забывая при этом ласкать чувствительную кожу, посылая по телу, очередные волны колкого удовольствия.

 – А вот это, – мужчина задел большими пальцами края чулок, но снимать не стал. – Mы оставим…

Он приподнялся, нависая и почти касаясь губами губ:

– Хочу, чтобы ты была в чулках, когда я проникну в тебя, – сообщил мужчина чуть слышно. – Когда ты будешь изгибаться подо мной… когда начнёшь кричать от наслаждения.

– Проклятье, – выдохнула я, пытаясь вспомнить, когда возбуждалась от слов.

Да никогда.