14 ночей с монстром

Что же будет, когда он выпьет всё до дна… и хочет ли он это?

Боль всё еще сковывала тело, когда дрейг открыл глаза и попытался сесть. Голова гудела, кровь, её и собственная, огнём горела во рту, а тело не слушалось, став ватным.

Дыхательная гимнастика немного привела в чувство.

Открыв глаза, мужчина огляделся. Взгляд получилось сфокусировать не сразу. Смятая постель, крохотная капля крови на покрывале. И тишина, такая вязкая и жуткая, что дрожь прошлась по влажному от пота телу.

– Софи.

Голос был хриплый, а в горле так пересохло, что мужчина раскашлялся.

Где она? Яд должен был вырубить. Куда девчонка сбежала?

Как оказалось, недалеко. София лежала на ковре недалеко от зеркала. Кудрявые волосы в беспорядке, губы искусаны до крови. Рана на шее выглядела кошмарно, и чернильные линии уже стали подбираться к сердцу.

Отлично. Процесс запущен.

– Тай, – хрипло прикрикнул дрейг, поворачиваясь к двери.

Вышло не очень громко и совсем не грозно, но его услышали.

Слуга появился секунд через тридцать и почтительно склонил голову.

– Да, А'Рэ?

– Гостью поднять и уложить в постель. За ней нужен присмотр.

– Я распоряжусь.

– Мне еды. И побольше.

– Принести в гостиную?

Форр задумался на мгновение.

– Да.

– К вам уже час пытается пробиться Рэ Аррат (прм.автора Рэ – вежливое обращение к дрейгу-мужчине), – добавил слуга.

– Надо же, какая настойчивость, – криво усмехнулся дрейг. – Быстро же разнесли. Да, Оррэу его по головке за это не погладит.

– Прикажете впустить?

– Впускай.

Общаться с заклятым другом на голодный желудок после перерождения совершенно не хотелось. А разговор и так предстоял тяжелый.

У двери мужчина оглянулся, наблюдая, как слуга легко поднял девушку с пола и уложил на кровать, накрыв покрывалом.

– Ну же, Софи, не разочаруй меня, – произнёс едва слышно и вышел.

Сейчас оставалось лишь ждать. Сможет ли её организм перестроиться и адаптироваться.

Глава пятая

София

Жажда.

Это первое и единственное, что я чувствовала, когда очнулась.

Никогда в жизни мне не хотелось так сильно пить. В горле всё пересохло до такой степени, что казалось, будто язык окаменел и высох. Губы потрескались и были больше похожи на древний пергамент, который я когда-то видела в музее во время одного из выступлений отца. Стоит только пошевелить ими, и они порвутся, обнажая кровь и плоть. Хотя, может, крови тоже не было – высохла, испарилась.