Женаты по договору

Надо сказать слугам, чтобы принесли еды и побольше.

Демон отвернулся, собираясь позвать слуг с помощью специального колокольчика, но не успел.

– Кто ты такой, Мейнор? – тихо, но твердо спросила я. – Кто ты такой на самом деле?

МЕЙНОР (АЙШ`ИР МЕЙН-ОИР)

– Кто ты такой на самом деле?

Этот вопрос она задала так, словно… знала правду. Однако это было невозможно. Или… Даринэ ведь не успела бы рассказать. Да и Ник, стань ей все известно, вела бы себя по-другому. Следовательно, пока она лишь подозревала. Что ж, этого стоило ожидать.

Да, глупо было брать девушку в Пустошь. Но и оставить ее в Лагарте Мейнор не мог. Слишком опасно, слишком много врагов. И его, и ее.

Мужчина не спешил отвечать. Позвонил в колокольчик, дождался исполнительного слуги, который тут же склонился, приветствуя повелителя.

– Что прикажете? – спросил он на древнем языке.

– Еды и побольше. Мы с женой голодны.

Тот кивнул и тут же удалился.

А Николетта все это время терпеливо ждала. Вопроса не повторяла, но очевидно, отступать просто так не собиралась.

Мейнор сглупил, коснувшись ее. Совершил ошибку, выставив свои чувства напоказ. И конечно не для невестки он это делал. Для себя.

Мир вдруг перевернулся, рассыпался, растворился в тот момент, когда демон увидел ее, Ник, свою маленькую, хрупкую девочку. И пусть мысленно он неизменно называл ее девочкой, ребенком, стараясь таким образом загасить пламя, которое бушевало в груди, но Николетта не была ребенком. И не была копией своей матери.

Ариенн никогда не надевала традиционные одежды пустынников, всегда дистанцировалась от всех.

И от него тоже. Воздвигала стены между ними. Наверное, она была права. Мейнор отчетливо понимал, что она чужая, что невеста другого и запрещал себе думать об Ариенн иначе. Вполне вероятно, подобная отстраненность и вызвала чувства, которые он принял за любовь.

Но Ник… выглядела своей в традиционном платье его народа. С глазами, в которых сверкал целый мир.

Она была его женой. Его! И Мейнор имел право. Касаться, смотреть… любить.

Имел и не имел одновременно.

Николетта тянулась к нему, отвечала. И демону не составило бы труда подтолкнуть ее в нужном направлении, совратить, взять. А потом рычать от ненависти и презрения в ее глазах. Потому что такого она не простила бы.

Он сам себя загнал в угол. Когда принял ее предложение, когда обманул и скрыл правду.

– Почему ты спрашиваешь? – поинтересовался Мейнор, взглянув на жену.

«Красивая, не похожая ни на кого.