Граф Карбури – шевалье. Приключения авантюриста

А коли для создания монумента понадобиться умение механиков Академических, стану тебе главным начальником…

– А мне-то что? – Парировал Андрей. – Я своё дело знаю. Мне, что Вы – начальник, что кто- то другой, всё одно…

– Андрей! Ужин-то где же?

Андрей дёрнул сонетку.

Заскрежетали, заскрипели механизмы, раскрылись металлические створки на полу и снизу стал подниматься накрытый стол. Сверху на цепях спустился самовар, какая-то столовая посуда.

Мелиссино гордо взглянул на гостей.

– Удивляетесь, господа? Я всегда считал, что, чем меньше прислуги болтается промеж господами, тем лучше.

– Как ловко придумано! – Восторженно произнёс Фальконет.

– Наши механики для государыни таких столов несколько сделали, ну, и мне Андрей решил такой же соорудить… Он у нас в Конторе строений первым умельцем слывёт… Разберётся Андрей с каретой Вашей. Как рассветёт, возьмёт помощников из людей моих, да починит, не извольте сомневаться… А пока – к столу, к столу, господа! Час поздний, да у вас дорога с приключениями… Поедим, да на боковую… Утро вечера мудренее… Так у нас говорят.

Усадив гостей и каждому определив своё место, дядюшка притворно строго прикрикнул на Дарью Дмитриевну.

– Ты это что, дорогая племянница, встала руки в боки, глаза в потолоки? Потчуй гостей!

Дарья Дмитриевна засуетилась вновь.

– Я тотчас исправлюсь, дядюшка… Не хотите ли попробовать расстегай, мсьё Фальконет? А это вот грибки маринованные, в нашем русском лесу собранные…

Фальконет совсем отогрелся и был растроган столь радушным приёмом.

– Сижу я меж вами, господа, и кажется мне, что я давным-давно в России! Меня здесь ждали, я здесь известен… – Он благодарно взглянул на Мелиссино.– Как погляжу на Вас, мсьё, и чудится мне, что это сам Пётр Великий за столом рядом с нами сидит – высокий, громогласный…

Не только Фальконету показалось, что Пётр Иваныч похож на императора, о том не умолкали голоса в Петербурге. Был полковник Мелиссино могучего телосложения, широк в плечах и громогласен.

А Фальконет тем временем продолжал.

– Я сейчас о Петре денно и нощно думаю, а после вина, тепла и сытной еды мне кажется, что Вы, мсьё, и есть Пётр Великий…

Он с трудом договорил длинную фразу и замолк на полуслове. Тяжёлая дрёма, навалившаяся на него после дальней дороги, доброго вина и тепла от камина, сморила его наповал.