Позднее раскаяние

Мама чрезмерно обеспокоена этим, она так отчётливо демонстрирует своё неподдельное волнение.

Я томно вздыхаю и медленно киваю головой. Подхожу к ней и целую её в щёку, как я обычно делаю это, затем обнимаю на прощание. Она прикасается к моим плечам своими тёплыми ладонями и еле слышно шепчет мне на ухо: – Кит, не полетит с тобой! Он останется здесь. Прошу! Пообещай мне хотя бы это? – молебным голосом произносит она.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, как когда-то на приват-встречах с моим психологом. От услышанного имени моего маленького мальчика, самого любимого и дорогого мужчины на земле, моего четырёхлетнего сыночка, защемило в груди.

Воспоминания, снова калейдоскопом начали врываться в моё сознание. А ведь мне заново пришлось собирать по частичкам себя, тогда! Пять лет назад. Я заново создавала себя как могла. И лишь только он смог меня спасти. Мой маленький комочек, мой сын. Внезапная новость о моей беременности повергла меня тогда в шок, в полное оцепенение. И я решила тогда сама, что об аборте не может быть и речи.

Я впустила моего маленького мальчика в свою жизнь, несмотря на то, кем он был зачат, кем являлся его отец. Я отдала своему сыну моё сердце, вложила в него всю свою любовь.

И сейчас абсолютно ни о чём не жалею. Мне нравится то, кем я стала. Я больше не та сломленная и униженная девушка. Я стала определённо сильнее. И в этом сыграл немаловажную роль, мой сын. Мой Кит!

В памяти всплыл сюжет пятилетней давности. Разговор с отцом. Тогда, спустя полгода, после моего отъезда из России в Америку, он прилетел к нам с мамой в гости.

До сих пор стоит перед глазами его шокированный взгляд, когда он увидел меня в аэропорту Лос-Анджелеса. Конечно же его внимание привлёк мой животик. У меня тогда уже шесть месяцев беременности было. Мы ехали в такси до маминого особняка, и никто из нас не проронил ни слова. И когда уже позже мы сидели в светлой и уютной гостиной, отец надломленным и слегка сиплым голосом меня спросил: – Так значит, вот с чем был связан столь скорый и экстренный отъезд из России? – И позволь поинтересоваться?! – Что ты теперь планируешь делать? Мать-одиночка, звучит не много обещающе, – выдал он.

Я нахмуриваюсь и тру переносицу, не пытаясь даже оправдаться. Опускаю голову и делаю вид, словно разглядываю папины лакированные туфли. Глаза начинает пощипывать, словно в них метнули пригоршню песка.

– И кто же отец твоего ребёнка? – хоть это я имею право знать? – почти шёпотом произносит он.