Моя поневоле

Родители меня никогда не били, даже за серьезные провинности.

Мне повезло, что постояльцы из другого номера вызвали полицию. Администрация гостиницы этого делать ни за что бы не стала. Волков, как оказалось, владел большей частью здания, где располагалась гостиница. Они бы даже убить меня позволили, скорее всего.

Именно после этой истории я впервые попробовала наркотики. Никак не могла в себя прийти от ужаса. Не могла расслабиться, все время была напряжена, ждала подвоха, удара… От каждого, кто хотел со мной просто заговорить.

Ходила к психологу, напивалась.

Самое страшное, что Волкова даже не задержали. Эрик объяснил мне, что судиться с ним – плохая затея.

Но это еще не все. Артем начал преследовать меня. Нет, как-то Эрик конечно с ним договорился, от меня отстали. Волков пообещал меня не преследовать. Но иногда звонил. Присылал цветы, подарки. После которых я на несколько дней снова впадала в шок.

Последнее время он успокоился.

Неужели Далхан решил отдать меня этому человеку?

– Откуда ты знаешь Артема Волкова? – спрашиваю безжизненным голосом.

Сейчас мои мысли о том, что самоубийство не для меня, кажутся такими наивными и далекими. Я до ужаса боюсь Волкова. Это дикий, неконтролируемый, панический страх. Никогда мне не забыть его безумного лица, когда он крушил тот номер в гостинице, как рвал на мне одежду, бил меня, обещая сделать со мной самые отвратительные, немыслимые гадости. Он определенно сумасшедший, в прямом смысле этого слова. Он садист. Как я могла забыть о нем? Как могла сказать себе, что Далхан худшее из зол?

– Я все еще заканчиваю вопросы с твоим братом, – Далхан внимательно наблюдает за мной.

Как за лабораторной мышью, которую угостил ядом.

– Что там можно заканчивать, ты его убил на моих глазах, – произношу с горечью. – Только не думай, я его не жалею. Да и не брат он мне. Сводный. У нас с ним свои счеты были.

– Я это уже понял. Волков утверждает, что Эрик тебя ему продал.

– Нет… этого не может быть, – говорю с ужасом.

Ноги не держат меня, голова начинает плыть. Едва успеваю дойти до шезлонга, буквально падаю в него. Далхан напротив, поднимается с кресла. Подходит к шезлонгу, загораживая собой слепящее глаза солнце. Но я все равно опускаю голову, уставившись на носки его дорогих ботинок.

– Информация достоверна, – снова холодная как лед фраза, звучащая как смертный приговор. Как я могла забыть про Волкова? Нужно было бежать из страны, пока была возможность.