Нарисованное время

– Рядовой Мовчан, за проявленную стойкость и исполнение маминого приказа награждаю вас орденом и повышаю в звании. Это не совсем по правилам, но в чрезвычайной ситуации еще и не такое возможно. Теперь ты будешь генерал Мовчан. Ну, а мы твои солдаты.

Ванечка держал в ладошке орден, он был очень рад подарку, но не знал, что с ним делать.

– Орден надо к курточке привинтить, – заметил дед его растерянность, – а по уставу ты должен сказать «Служу России», но Иван, ты не сможешь это выговорить, вот беда.

Надо бы тебе научиться, наконец, правильно говорить, а то как ты будешь приказы отдавать, никто тебя, товарищ генерал, не поймет. Солдаты засмеют. А как победу праздновать? Все закричат «уррра»! А ты что? «Уллла»? Это как-то не по-нашему получается, стыдно. Так и прозовут тебя «Генерал Ула». Ты уж постарайся. Хоть букве «р» научись. Ну-ка, попробуй, скажи «ура».

Иван стиснул губы и заморгал ресничками, но плакать генералам не положено, и он терпел.

– Да ты попробуй только, тихо, совсем тихо, а то родителей разбудим, ну, – подзадоривал его дед.

Настроение его, похоже, улучшалось, бледные щеки слегка зарумянились, а глаза заблестели искорками.

Иван упрямо замотал головой. Он знал, что не сможет выговорить эту самую «р», и не хотел позориться в качестве генерала.

– Давай вместе. Уррра!

В двери показался папа в полосатой пижаме.

– Я смотрю, у вас все в порядке?

Он подошел к деду и взял его запястье в свою руку.

– А фуяска? – вспомнил Ванечка.

– Будет тебе и фуяска, дай только поправиться.

– Помолчите, – остановил их папа, – я пульс считаю, кажется, нормальный.

– Все нормально, – ответил дед, – только ночь не спал, теперь надо бы заснуть.

– Может, тебе снотворного?

– Найдите мне Ваську, он замурлычет и меня усыпит лучше всякого снотворного. Вроде здесь был, куда-то сбежал бродяга.

– Там, – показал Ванечка под кровать, но папа не слушал его.

– Врача все-таки надо опять вызвать, пусть еще раз посмотрит.

А сейчас поесть надо, а потом спать, – сказал папа, положив дедову руку на одеяло, – овсянку сделаем, подожди минут десять.

– Не хочу я вашу овсянку, сопли, а не каша, – возразил дед.

– Лядовой Матян, – вдруг раздался командирский голос Ванечки, – есть осянку!

Дед, сдерживая смех, поднес ладонь к голове.

– К пустой голове не прикладывают, но в чрезвычайной ситуации…

– Что у вас за ситуация, – не понял папа.